Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пётр Андреевич говорит, может, зажора[102] какая непредвиденная на дороге или лихие люди?

— Совсем дурак, что ли? Нешто меншиковские ребята настолько поглупели, что дорогу заранее не прощупали, не чуешь, наследник престола! — Он поднял вверх палец в меховой перчатке. — Да и расстояние раз плюнуть.

— Чертовщина. — Алексей сделал охранительный знак.

Ушаков мысленно прикидывал, миля от дворца до первого шатра, ещё полмили до второго, далее реденькая рощица — и круг замкнулся.

— Где произошло столкновение саней Горчакова с каретой итальянцев?

— В рощице на втором круге, а может, на первом.

— Где столкнулись санки Воронцовых?

Парень только руками развёл.

— Чертовщина какая-то.

— На каком круге пропал цесаревич?

— Я так понял, что на третьем, буквально перед финишем в ледяном облаке растаял.

Ушаков прикидывал в уме, очевидно, что наследник престола исчез именно в рощице, благодаря которой санки, идя под уклон, на краткое время как бы исчезали из поля зрения. Нужно будет проверить, как долго движущиеся санки могли находиться в этой самой слепой зоне, когда они не были видны ни тем, кто проводил их из второго шатра, ни тем, кто ждал их у сторожевой будки.

Звуки праздника достигли их ушей задолго до того, как сани Ушакова подъехали к дворцу Меншикова.

— Что тут происходит? Наследник похищен, а они...

Вопреки ожиданию, навстречу ему вышел сам Толстой. Распахнутая шуба поверх дорогого камзола ясно говорила, что Пётр Андреевич не проходил мимо, а именно выскочил навстречу, намереваясь перехватить Ушакова в самом начале расследования.

— Наследник здесь, — прошипел он сквозь зубы, увлекая приятеля мимо ливрейных лакеев, по лестнице на второй этаж, где должно быть, управляющий Светлейшего выделил ему штабное место.

— Как так, почему мне...

Вслед за Ушаковым шёл отчаянно пытавшийся услышать разговор Трепов.

— Да я сам узнал, лишь когда сюда прибыл, а когда Лешку к тебе отправлял, мне доложили, мол, саночки цесаревича бесследно исчезли. Вот всё и решили, что он сам в них находился. А то кто же? В санках с грифоном меч держащим должен ехать великий князь или его сестрица, но Наталья Алексеевна[103] в состязании не участвовала. Точнее, была среди зрителей. Да ты проходи, Андрей Иванович, садись, в ногах правды нет.

— Ну да, в ногах правды нет, зато в седалище её с избытком. — Ушаков присел в тяжёлое, обитое зелёным бархатом кресло у стола, напротив веницейского зеркала в узорной раме, в котором теперь отражалась во всей красе его персона. Должно быть, это был личный кабинет Александра Даниловича, просторный и светлый. В простенках красовались шпалерные ковры с пасторальными сюжетами. Небольшой изящный книжный шкафчик явно голландской работы, уютно располагался в специальной нише, рядом стояло ещё одно покойное кресло. Тут же размещался комод с дорогой посудой, из которой Толстой по-хозяйски, ясное дело, не первый день в доме Меншикова, теперь выгребал какие-то кубки. Ушаков посмотрел поверх головы Толстого, приметив коллекцию стенных часов, расположенных над буфетом. Выше была представлена коллекция персидских кривых сабель, над столом хозяина кабинета на почётном месте располагался портрет ея императорского величества Екатерины Алексеевны. Возле стола справа стоял огромный медный глобус, в котором можно было спрятать взрослого человека, если тот по какой-то причине пожелает свернуться там калачиком. Ближе к окну висел термометр аглицкой работы. На столе стояли подсвечники литого серебра и массивный письменный набор со стеклянной чернильницей, крышка которой была выполнена в виде чинно сидящей на ней дамы. Широкое платье дамы дивным цветком закрывало почти всю чернильницу, Андрей Иванович не сдержался и открыл крышечку, перевернув фигурку, как и следовало ожидать, с тылу серебряные прелести дамы были ничем не прикрыты. Сводчатый потолок кабинета Меншикова был расписан золотом, серебром и лазурью, олицетворяя картину небесной сферы с парящим в зените ангелом.

— Если в санях цесаревича был не он, то кто тогда? Кто и с какой целью находился в санках великого князя?

— Почему — имею возможность доложить прямо сейчас. — По его личному недвусмысленному распоряжению, а кто, да ты шубу-то сымай, располагайся поудобнее, может, выпьешь с морозцу? — Он практически насильно усадил рослого Ушакова, бережно придерживая его, точно Андрей Иванович был болен и, не поддержи его сей час Толстой, мог не удержаться на ногах.

— Ты дочери какие санки купил? А? Облегчённые, голландские... ни у кого таких нет. Катерина Андреевна и так птичка-невеличка, а тут ещё и сани ничего не весят. Вчера во время катаний, она его высочеству раз пять нос утирала, вот сегодня он и навязал ей мену. Девочке, наверное, лестно в санках великого князя покататься. Так что обид не было. Поменялись на старте. Публика и соглядатаи наши этот момент героически прошлёпали и, видя лошадку и санки великого князя, считали, что он сам ими и управляет. Санки же, сам знаешь, борта высокие, оттуда только голова в шляпе торчит, да разве на такой скорости разберёшь, чья?

— Катя пропала?! — Ушаков попытался вскочить, но на этот раз вставший за его спиной, по молчаливому приказу Толстого, Трепов остановил его, с силой нажав на плечи и принудив остаться на месте.

— Пропала, не пропала, пока не знаю, — уклончиво ответил Толстой, наливая Ушакову в стоящий на столе кубок зелёного стекла. — Про наследника тоже вначале говорили, будто исчез, а на деле никуда он не делся, так, может, и Катя твоя того... — Голос Петра Андреевича выдавал его неуверенность и желание хоть чем-то утешить друга, подарить ему призрачную надежду.

Тот выпил, не чувствуя вкуса.

— Так как цесаревич оказался в безопасности, никто праздник не останавливал, а едва закончив соревнования, он ещё и прятки затеял. Так что... я пока не имел возможности пересчитать всех детей. Но, сам понимаешь, после известия о похищении наследника я уже не могу ничего голословно утверждать.

Ушаков понимал.

В этот момент пальнула пушка, да так, что дворец содрогнулся, задребезжали стёкла на окнах и посуда в буфете, а музыка стихла, словно кто-то большой спрятал её под непроницаемый колпак.

— Это ещё что такое?! — вскочил было Андрей Иванович, но Толстой теперь уже лично усадил его на место.

[102] Зажора — яма, скрытая под снегом.

[103] Великая княжна Наталья Алексеевна (21 июля 1714 г., Санкт-Петербург — 22 ноября 1728 г., Москва) — дочь царевича Алексея Петровича и Шарлотты-Софии Брауншвейгской, сестра императора Петра II.