Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на все старания сенатской комиссии упрятать ненавистного всем губернатора Дмитрия Сергеевича Жеребцова в Сибирь, где ему за все его грехи и провинности было самое место, тот так и не сумел, выполнить предписания суда. Народ ведь у нас как говорит: в суд один раз попади — а далее уже не выберешься, затянет, точно в трясину.

Сидя в своём имении в Тихвине, Жеребцов продолжал отвечать на всё новые и новые вопросы следователей, связанные с различными конкретными фактами нарушений закона, то и дело выезжая в Новгород, где вели его дело. Давал показания, выплачивал штрафы. Но едва заканчивалось слушание по одному мелкому факту, как тут же возбуждалось новое дело, и Жеребцов продолжал ходить в суд, как в прежние годы не ходил на службу.

Псковитинов продолжил работать следователем, с каждым годом он совершенствовал своё мастерство, воспитывал достойных учеников.

Собственно, для того чтобы рассказать, как сложилась дальнейшая жизнь Александра Ивановича Псковитинова, следовало бы рассмотреть другие распутанные им дела, потому как иной жизни, кроме как работа, у него не было. После смерти жены он больше уже не женился, время от времени навещая дочь и внуков. С годами Псковитинов сделался раздражительным и рассеянным, впрочем, это не отражалось на его работе, тут он, как и прежде, был примером сосредоточенности, деловитости и аккуратности.

Наградив всех, кто был достоин награды, из личных средств, Алексей Андреевич Аракчеев больше не стремился сделать карьеру. Когда-то, ещё в четырнадцатом году, он публично отказался от пожалованного ему звания фельдмаршала, сказав: «Я и так одарён свыше того, о чём можно желать». Теперь, из-за своей затянувшейся на годы депрессии после убийства Шумской, он пропустил восстание декабристов, не принимал участие в его подавлении и последующих расследованиях, за что в конце концов был отправлен Николаем I в отставку.

Сохранив звание члена Государственного совета, Аракчеев отправился путешествовать за границу, где лечился на водах. В 1833 году его сиятельство внёс в государственный заёмный банк 50 000 рублей ассигнациями, с тем чтобы данная сумма оставалась в банке девяносто три года неприкосновенною со всеми процентами. Три четверти из этого капитала должны были послужить наградою тому, кто напишет к 1925 году (на русском языке) лучшую историю царствования Александра I. Остальная четверть капитала предназначалась на издержки по изданию данного труда, а также на вторую премию, и двум переводчикам по равной части, которые переведут с русского на немецкий и на французский языки удостоенную первой премии историю Александра I. В память о царственном друге Аракчеев соорудил перед соборным храмом своего села великолепный бронзовый памятник Александру, на котором была сделана следующая надпись: «Государю-Благодетелю по кончине Его».

Уходя на покой, Алексей Андреевич пожертвовал 300 000 рублей на воспитание из процентов этого капитала в Новгородском кадетском корпусе бедных дворян Новгородской и Тверской губерний.

Алексей Андреевич Аракчеев скончался у себя дома, в Грузино, накануне Воскресения Христова, 21 апреля 1834 года. Он лежал в той самой комнате, в которой останавливался его друг — государь Александр Павлович. На том самом диване, который так полюбил император, Аракчеев заклинал присланного к нему Николаем I лейб-медика Якова Васильевича Виллие, чтобы тот продлил ему жизнь хотя бы на месяц! Столько осталось неоконченных дел! Столько всего он ещё мог совершить!

«Проклятая смерть», — произнёс Аракчеев и умер. Согласно его завещанию Алексей Андреевич был похоронен в храме села Грузино, у подножия памятника императору Павлу I. «Знамёна полка его имени поставлены были тоже в церковь Грузино, в которой граф Аракчеев воздвиг памятник, перед коим видна коленопреклонённая фигура, а на постаменте — следующие слова: «Дух мой чист перед тобою и сердце право». У подножия вырыта могила для графа Аракчеева»[81].

И ещё об одном персонаже хотелось бы сказать хотя бы несколько слов: неожиданно появившаяся в этом повествовании Татьяна Борисовна Минкина действительно стала новой управляющей и возлюбленной графа Аракчеева. В отличие от Минкиной № 1, Татьяна отличалась ангельской кротостью, и в Грузино её все любили. Она страдала, когда Алексей Андреевич находил себе новых женщин, некоторых Аракчеев даже выписывал из-за границы. Много раз она пыталась оставить его сиятельство и завести собственную семью, но в своей любви Аракчеев был редким собственником, он предпочитал держать Татьяну Борисовну при себе, страдая, если она отлучалась из имения хотя бы ненадолго. Только после смерти своего всесильного любовника она обрела право завести настоящую семью, в приданое ей Алексей Андреевич оставил десять тысяч золотом.

Впрочем, никто не знает, что стало в дальнейшем с этой женщиной. Вот, казалось бы, была и нет, словно Татьяна Борисовна на самом деле не была человеком из плоти и крови, а являлась призраком безвременно ушедшей возлюбленной Аракчеева, возвращённой из ада и удерживаемой на этом свете одной лишь силой любви.

Глава 27. Эпилог

Милая моя Настенька! Вот ты и явилась ко мне, душа моя, сначала на спиритическом сеансе в доме фон Фрикена, а потом, как и обещала, во плоти. Видно, правы поэты, любовь побеждает смерть. Теперь ты снова со мной! Помолодевшая, похорошевшая!

Просишь называть тебя Татьяной, но это всё блажь и прихоть, я-то знаю, ты моя Настасья. Любящее сердце не обманешь. Я бы узнал тебя, даже если бы Господь или сам дьявол, не знаю, кто воскресил тебя для меня, не сохранил бы твою неземную красоту, сделав тебя внешне совершенно неузнаваемой. Я знаю, ты моя Анастасия Фёдоровна Минкина. Хотя нам и придётся делать вид, что ты не ты, а твоя племянница, Татьяна Борисовна, что прибыла в Грузино из Тихвина. Определённо, конспирация нам теперь не помешает, хотя бывал я в Тихвине и что-то не видел там вашей минкинской лавки деликатного товара. Уж мне бы доложили, если бы появилась такая.

Впрочем, не суть. Другие верят, и слава богу!

Крестьяне тобой нынешней не нарадуются, говорят, Господь за наши страдания ниспослал ангела небесного. А я вот что скажу, ангел не ангел, для меня же ты и прежде была лучше всех земных женщин и таковой останешься.

Я люблю тебя, душа моя. Нарадоваться не могу. Господь одной рукой отнял, а другой тут же наградил сверх меры. И всё для того, чтобы я — солдафон, очнувшись от своих бумаг, отчётов, казарм, смог понять, насколько ты мне дорога. Рядом с тобой душа моя расцветает, точно сад весной. Ты и только ты — ненаглядная моя Настенька — царица души моей.

Оставайся же всегда со мной, не покидай меня, в горе или радости, в здравии или болезни...

Я люблю тебя...

Возвращаясь из Грузино после удачного обыска и после того, как люди начали распространять весть о новой Минкиной, появившейся невесть откуда в «Аракчеевской столице», друзья заглянули в сиротский приют, дабы Псковитинов мог наконец-то увидеть ребёнка Дарьи Константиновой. Корытников уже бывал в этом местечке, и его мгновенно узнали.

Когда же следователи попросили показать им мальчика, служители долго отнекивались, измышляя то одну, то другую причину, но наконец сдались и привели в большую залу, где по стеночкам стояли кроватки, над каждой из которых висел образ и было написано имя воспитанника. У окошка в своей постельке мирно спал темноволосый мальчуган азиатской наружности.

— А ты же говорил вроде золотая головка, голубые глазки?! — Псковитинов весело рассмеялся своим мыслям, разбудив при этом мальчишечку.

— А ещё я говорил, что Константинова и её муж внесли кругленькую сумму на содержание сирот, — угрюмо буркнул Пётр Петрович.

— Стало быть, успели забрать сынишку наши каторжане.

— Ага. Забрали, да где его теперь искать не сказали.

— А зачем тебе? — Псковитинов взял калмычонка на руки, весело щекоча его и подбрасывая в воздух. — Раз Василий Алексеев забрал его, стало быть, поместил к проверенным людям, не забыв снабдить изрядным капитальцем. Чай, было же у него что-то припрятано в кубышку про чёрный день. Когда жену арестовали, понял, что и до него вскорости доберутся. Впрочем, чего тужить, как только Алексей Андреевич вернёт нас на службу, явимся не одни, а с подарком. Сам, что ли, не догадываешься? Раскрыто дело о похищении дворового колмычонка купца Сазонова. На вот, глянь, ножки-то у него явно одна длиннее другой. Он это — потерянный малец любвеобильной поварихи. Вот радости-то будет! Наверняка Сазонов пир на весь мир устроит, в восточном вкусе с музыкой и превращениями.

Они тут же повелели одеть и собрать ребёнка, и, написав расписку, увезли найдёныша в город, чтобы буквально через несколько дней не просто явиться при всём параде к месту службы, а ещё и предъявить начальству найденного ими ребёнка. Жизнь обещала быть прекрасной!!!

Плеть государева

Глава 1. Не садись не в свои сани!

Вопреки всем прогнозам и личному желанию Андрея Ивановича Ушакова[84] провести второй день Масленой недели, в праздности и гуляниях, это у него не получилось. День явно не задался с самого утра. Во-первых, его разбудил не камергер Егор и даже не любимая жена, которым было строжайше приказано не тормошить, по крайней мере до полудня, а посыльный от капитана охраны при таможне.

[81] Из воспоминаний А. И. Михайловского-Данилевского об Аракчееве. Михайловский-Данилевский Александр Иванович (1790—1848) — флигель-адъютант и секретарь начальника Главного штаба (с 1816 г.), с 1835 г. генерал-лейтенант, сенатор, с 1839 г. — член Военного совета; военный историк.

[84] Граф (с 1744 г.) Андрей Иванович Ушаков (1672 — 20 (31) марта 1747 г.) — русский военный и государственный деятель, сподвижник Петра I, генерал-аншеф, начальник Тайной розыскной канцелярии в 1731-1746 гг.