— Сколько девочек участвовало в соревновании? — спросил Толстой.
— Две, — ухмыльнулся наследник. Достойная забава, но не каждая может решиться.
— И правильно, что не решаются. — Пётр Андреевич покраснел. — Нынче отроки столь резвы, недалеко до греха. — Что же до отроковиц!.. — Он развёл руками, с осуждением глядя на Ушакова.
— Так что же, возможно, вам, моя дорогая, не понравился столь куртуазный кавалер, или вы подумали, что он покушается на вашу жизнь или честь... Отчего вы повели себя так... м-м-м... странно. — Цесаревич, наверное, решил довести Марию до истерики.
— Да никак я себя не вела! — не выдержала княжна, и слёзы крупными горошками покатились по её нарумяненным щекам. Меня вообще там не было. Больно нужно так рисковать.
— Кто тогда управлял вашей лошадкой? — мягко давил Ушаков.
— Загряжский Александр Артемьевич[112], — завыла Мария. — Он со своими родителями у батюшки гостит, я не хотела ни с кем соревноваться, великий князь настаивал. Вот я и договорилась с Загряжским, чтобы он вместо меня прокатился. Александр Артемьевич — ведь лихой наездник, он должен был на последнем круге со мной местами поменяться, так, чтобы я лишь заключительный этап сама проехала. Для того на нём и такая же шляпка, как на мне. Из саней ведь только она и видна.
— И вы посмели сделать такую подмену? Не побоявшись, что вас разоблачат? — возмутился Толстой.
— А чего разоблачать-то? — опешила Мария. — Я Загряжскому строго-настрого запретила приходить первым, мне нужно было только отметиться, что я не испугалась. А если приз не мой, то кому какая разница, сколько на самом деле я проехала? Мы так и сделали бы, но только я так и не дождалась своих санок.
— Что же вы сделали?
— Ничего особенного. — Она пожала плечами. — Я ждала Загряжского в рощице, когда же он не приехал, я пошла пешком в сторону моста у заставы. Я знала, что до финиша добрались не все, и понимала, что либо я дойду до места сама, хоть мне это и не нравилось, либо меня подвезут те, кто поедет забирать остальных участников. Так и получилось. Меня нагнали большие сани моего отца, в которых везли Ивана Воронцова. Он сказал, что его санки перевернулись, и вообще на дороге перед рощей образовалась куча мала, так что он не смог продолжить соревнование. Когда меня спросили, что стало с моей лошадью и санями, я повторила рассказ Вани, но не уточнила, где именно произошло столкновение, понимая, что слуги сами отыщут сани. Что же до Загряжского, я решила, что у него хватит ума снять дамскую шляпку и смешаться со слугами и зрителями. Полагаю, так и было.
— Понятно. Стало быть, в уравнении изначально было не десять участников, а одиннадцать, — весело подытожил великий князь.
— Мартын Скавронский, вы подтверждаете, что отняли у Екатерины Ушаковой санки цесаревича? — Толстой стоял посреди комнаты, уперев руки в бока.
Мальчик пристыженно кивнул.
— Но, чёрт возьми, вы же не в них пришли к финишу? Но если не в них, тогда в каких именно санках?
— Они тяжёлые, жутко тяжёлые оказались, — заныл Мартын. — И конь норовистый, я таких бешеных ещё не видал.
Наследник довольно улыбнулся.
— В общем, на втором круге я свалился и сразу же хотел в церковь поехать, свечку за спасение души грешной поставить. Поставлю ещё.
— Тем не менее вы не только не отправились в церковь, но и каким-то макаром умудрились прийти к финишу первым, — не отставал Ушаков.
— Да, когда я из-под санок выбирался, пока слуги их выравнивали да коня бешеного успокаивали, подскакивает эта... этот в голубой шляпке, хвать меня за шиворот, бац кулаком по зубам — и на моё место. Я ему в спину ещё пожелал закончить гонку в ближайшей канаве.
— А вы же взяли его санки.
— Так и было. — Он вытер рукавом нос. — Чёрный одноглавый орёл в короне с длинным крестом в лапах.
Ушаков кинул взгляд на Толстого, тот кивнул.
— А пока вы ехали, его видели?
— Куда там, улетел шибче ветра. Только ледяное крошево облачком взметнулось.
— Неужели даже спина его ни разу впереди не мелькнула? — усомнился Толстой.
— Не видел. Вообще никого не было. А может, были, вдоль дороги слуги стояли, чьи-то сани из сугроба вытаскивали, кто-то лошадку ловил, рядом карета стояла большущая такая, и вторая зелёная, поменьше, уже на финише повстречалась. Да я и не знал, что первым иду. Эти три круга совсем ума лишили. И парню этому на санках цесаревича куда деваться? Путь-то один. В общем, когда к финишу подлетел, народ на дорогу высыпал, лошадку мою остановили, меня из саней вытащили — и ну качать. Только тогда и уразумел, что победил.
— На чужих санках победил?! — Цесаревич был в ярости.
— Получается, что в санках цесаревича всё же находился Загряжский. Кто-нибудь из здесь присутствующих во время соревнования ещё, забирался в санки цесаревича? — задал главный вопрос Ушаков.
В комнате воцарилось молчание.
[112] Загряжский Александр Артемьевич (1715—1786) — генерал-поручик из рода Загряжских, устроитель подмосковной усадьбы Ярополец.