Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но если на секунду предположить, что слухи о подложном младенце — ложь и Минкина сама родила Мишеньку, то… Лукьянова сказала, что похоронила сына на кладбище села Грузино.

До сих пор он читал об этом деле из материалов, собранных отцом. Двадцать лет назад в Судебную палату Новгорода действительно поступило заявление от родственницы Аракчеева, в котором пожилая дама обвиняла сожительницу Алексея Андреевича, Минкину, в том, будто та имитировала беременность и потом предъявила племяннику якобы рождённого от него сына.

Поверив в то, что он стал отцом, счастливый Аракчеев тотчас нашёл возможность сделать из безродной девки родовитую дворянку, и… Купила она ребёнка или выменяла, известно одно: он никуда не пропал, а те, другие?

И тут до Корытникова дошло, других детей не нашли, потому что никто их особенно не искал. Крестьянки не жаловались на свою госпожу, заявления же поступали от соседей, которые, не приводя никаких фактов, передавали их как слухи. Впрочем, какие ещё заявления? Как рассказывал отец: ну поругалась Минкина с помещицей Сахаровой, та подала на неё жалобу и в ряду прочих претензий сообщила, де злобная фурия ещё и крадёт детей у крестьян. Ездил ли отец по крестьянским домам и расспрашивал, у кого пропали дети? Разумеется, нет. Кто же всерьёз станет обвинять саму Анастасию Шумскую в краже младенцев?! Это же ни в какие врата не лезет! А если отбросить всю эту чёрную магию и признать, что Минкина действительно отбирала детей, вот как у Константиновой отобрала, так и у остальных забирала. И задуматься, а на что ей эти дети, если она их всё одно в другие руки передаёт?

Отгадка крутилась возле носа назойливой мухой, но Корытников никак не мог её словить. И вдруг эврика! В том-то и дело, что «кто же всерьёз станет обвинять саму Анастасию Шумскую»?! Кто будет искать невесть чьих детей? Слухи ходят по губернии, так что с ними сделаешь, со слухами-то? Другое дело, если вдруг кто-то поинтересуется, покупала ли аракчеевская домоправительница ребёнка у солдатки Лукьяновой, всегда можно отговориться, мол, о ней, об Анастасии Фёдоровне, чего только ни врут. И у Лукьяновой она мальчишку купила, и у других, что ни год крадёт да и на алтарь в чёрный лес несёт. По небу ночному летит на метле, и убиенные младенцы вокруг неё, как звёздочки вокруг владычицы-луны.

Что? Говорите, не может быть? А раз других не может быть, то и у Лукьяновой никакого ребёнка она не покупала. На что ей? Молода, здорова, такая не одного — десяток должна родить, и ничего ей от этого не будет. Но, если предположить, что Минкина забрала себе только ребёнка Лукьяновой, получается, что все остальные дети были нужны ей как своеобразная ширма. Ну, чешут мужичье необразованное языками, так это от зависти.

— Ты задумался о чём-то, барин? Может, до гостиницы проводить? Тут недалече.

— До гостиницы не нужно. Кто его знает, сколько Михаила Андреевича ждать. Попробую в Грузино вернуться. Кого бы спросить, не нужно ли господину Шумскому что-либо передать? Почтовый-то день был? Может, письма или ещё что? Всё равно еду, так…

— А это я быстренько разузнаю. Я ведаю, кого тут спросить. Сейчас и сбегаю, — засуетилась Лукьянова. — Мне Алексей Андреевич так и сказал, присматривай за Михаилом Андреевичем, за ним догляд нужен. А вы, барин, в горнице посидите, чай, устали. Парфён, иди сюда. Вот приезжий в Грузино собирается, спрашивает, не нужно ли чего Михаилу Андреевичу передать? Так я сбегаю до дежурного по роте, узнаю. А ты пока здесь. — Корытников отметил, что Лукьянова то и дело переходит с «ты» на «вы».

В дверях воздвигся невероятно широкий в плечах одноногий мужик на стареньких костылях. Такой огромный, что Корытникову подумалось, каким чудом здоровяк сумел протиснуться в дверь? Широкое скуластое лицо с косматой бородой казалось смутно знакомым. Зелёные под кустистыми бровями глаза смотрели с лукавством. Некогда каштановые волосы теперь были словно припорошены непрошеной сединой.

У Петра Петровича захватило дух, перед ним стоял внезапно постаревший Михаил Шумский. Сходство было потрясающим!

Глава 13. Дарья

Через три дня все арестованные крестьяне были доставлены в Новгород, и Псковитинов приступил к допросам. Немного смущало отсутствие Корытникова, но да тот вполне мог заехать к отцу в Ям-Чудово, помимо родственных дел старый следователь, по словам сына, обладал материалами относительно личности Михаила Шумского. Не уточнив планов Петра Петровича, теперь Псковитинов мог только удивляться сам себе, выдумывая то один, то другой предлог, из-за которого Корытников до сих пор не добрался до Новгорода. Понятия не имея, поедет ли приятель к отцу или завернёт в своё имение, где оставил дочь и где после увольнения планировал жить, Псковитинов написал письмо старому следователю — Петру Агафоновичу Корытникову, прося того прислать все документы по делам, связанным с Минкиной, Шумским или Грузино, копии которых он имел на руках.

Первой на допрос была вызвана Дарья Константинова. На заседание суда её доставили за полчаса до начала, и теперь арестованная дожидалась в специальном помещении. Вместе с ней на суд прибыл смотритель новгородского острога Михаил Камаринов[70], который по мере возможности старался сопровождать узников на допросы, желая вникать во все судебные перипетии, дабы быть в курсе происходящего.

В виду того, что дело об убийстве Шумской с самого начала находилось на личном контроле губернатора, на всех допросах должна была присутствовать целая следственная комиссия. Псковитинов жал руки знакомым заседателям, знакомился с новыми, только что приглашёнными. Заметив среди прочих друга детства — Ивана Петровича Мусина-Пушкина[71], Псковитинов бросился к нему навстречу, друзья расцеловались.

— Ты вот что, после допроса, может, заедем к купцу Алексееву? Посидим, как в старые добрые времена? Вспомним друзей-товарищей, — предложил Мусин-Пушкин.

— Обязательно, но не сегодня. Впрочем, если я правильно всё понял, это поганое дело нипочём и в неделю не уложится. — Он поклонился спешащему на своё место секретарю новгородского земского суда Линькову. Обременённый большим семейством, Александр Валентинович всегда и везде опаздывал, впрочем, на это заседание он умудрился явиться в срок.

— Не уложимся? — озадаченно кивнул Иван Петрович, машинально отвечая на приветствия вновь прибывших и пожимая протянутые ему руки. — А говорят, что убийца уже известен, что покаялся?

— Покаялся, собственно, сам исполнитель, теперь же необходимо определить степень виновности остальных арестованных. Но боюсь, не самое это простое дело, Иван Петрович. Сейчас начнём народ вызывать, так, рубь за сто, они нам ещё подозреваемых накидают, причём из тех, кто в Грузино остался, пока запрос вышлем, пока дождёмся, так что до первого снега всех не опросим.

Понимая, что все уже в сборе и ждут только его одного, Иван Петрович торопливо занял своё место, и Псковитинов велел секретарю отрапортовать о явке состава судейской комиссии, после чего попросил конвой привести ожидающую допроса Дарью Константинову. Толстая, с красным от жары лицом, с трепещущим в руках потрёпанным веером, Дарья Константинова вошла в зал.

— Представьтесь, — не глядя на арестованную, попросил Псковитинов.

— Дарья Константинова. Крестьянского сословья, православного вероисповеданья, замужем, родилась и проживаю в селе Грузино, — привычно затараторила женщина, утирая платком лицо.

— Суду известно, что около года назад Анастасия Фёдоровна Шумская отобрала у вас с мужем ребёнка мужеского пола, — начал он, так что не ожидающая подобного вопроса Дарья охнула и чуть было не хлопнулась тут же на пол, в последний момент сумев задержать падение, схватившись за конторку, у которой она должна была отвечать на вопросы суда.

— Было, батюшка. За мои провинности пострадала, и сына своего с того самого дня не видела, как ни просила, — завыла Дарья.

— Отчего же не откупилась, чай, у мужа-то денежки водятся? — прищурился Псковитинов. Секретарь суда едва поспевал за ним. Судейские переглядывались, прикидывая, куда клонит Александр Иванович.

— Да уж никаких денег не пожалели бы, но она упёрлась как… Простите меня, господа хорошие. Я уж в ногах у неё валялась, просила, умоляла…

— Угрожала?

По суду пролетел шепоток.

— Сорвалась в сердцах, было дело. — Злыдней её назвала, змеёй подколодной. За то она меня на месяц в Санкт-Петербург сослала, в простые прачки определила, а сыночка-то моего, должно быть, тем временем чужим людям отдала. Живёт теперь при живых родителях горьким сиротинушкой…

— В прачки? — улыбнулся Псковитинов. — Могу себе представить, как ты белы рученьки трудила. Небось наняла вместо себя какую-нибудь горемыку, а она цельный месяц за тебя горбатилась и твоим же именем на перекличке отзывалась. Проверить можно.

[70] Татаринов Михаил, смотритель новгородского острога, коллежский секретарь. Проходил по делу об убийстве А. Шумской.

[71] Мусин-Пушкин Иван Петрович (1783—1839) — полковник лейб-гвардии Измайловского полка, участник войны 1812 г.