– Вот что я по этому поводу думаю: при вас они расслабятся. Ваше присутствие будет вроде как успокаивать. А после каждого опроса мы могли бы обмениваться впечатлениями, так сказать…
Она кивнула:
– Кажется, я вас понимаю. Если в какой-то момент мое присутствие из успокаивающего станет затрудняющим…
– Тогда я опрошу их еще раз, позже и один. Несколько более официально.
– Значит, этот опрос будет проходить неофициально?
– Абсолютно, Агата. – Он снова ухмыльнулся, однако на этот раз без всякой теплоты. – Мы ведь не думаем, что кто-то из ваших театральных друзей – Джек-Потрошитель, верно?
– Нет. Особенно дамы.
Инспектор Гриноу выгнул бровь:
– Ну, никогда нельзя сказать наверняка.
Она посмотрела на него с любопытством, хмуря лоб:
– Разве у этих убийств не сексуальный мотив?
– Необязательно. Во всех трех случаях ограбление было частичной целью: предыдущая жертва принесла своему убийце фунтов восемьдесят.
Агата не отступалась:
– Однако зверские удары, нанесенные в район половых органов мисс Уорд…
– Ревнивая женщина с такой задачей легко справилась бы.
У писательницы округлились глаза:
– Сомневаюсь насчет «легко»… А что сэр Бернард говорит относительно сексуального насилия?
– У первой жертвы были признаки полового акта, однако без ссадин, которые обычно сопровождают изнасилование… Я могу говорить об этом прямо, Агата?
– Можете? Иначе я сочту себя оскорбленной.
Он жестом подозвал официантку, чтобы заказать еще чаю, а когда та ушла, сказал:
– У нас три жертвы, и все три женщины. У второй – школьной учительницы из бомбоубежища – не было признаков недавних половых контактов. Полагаю, при вскрытии мисс Уорд… миссис Оутли… сэр Бернард их обнаружит.
Агата снова кивала – на этот раз очень медленно.
– Кажется, я вас понимаю, инспектор.
– Тед.
– …Тед. Первая и третья женщины в силу своей профессии имели половые контакты в ближайшем прошлом. Вне зависимости от преступления, совершенного в их отношении.
Инспектор тоже закивал:
– Я бы предположил, что наш Потрошитель имел «нормальный» акт с жертвами номер один и три, после которого (возможно, охваченный какой-то неестественной яростью против женщин) их задушил.
«Не мог ли это, – задумалась Агата, – быть человек, после оргазма испытывающий чувство вины или даже отвращения? Чувство замаранности… либо в отношении себя, либо оплаченной партнерши, что и ввергло его в неуправляемую ярость?»
Она сказала:
– Значит, вы все-таки считаете, что это сделал мужчина.