– Я так и понял. Ужасно, просто жалость – но некоторые молодые девицы, даже вполне респектабельные актрисы прежде, сейчас бедствуют… А в городе полно военных… ну и…
– Вы вчера занимались с нею?
Он со стуком поставил кружку.
– Что?.. Инспектор, мне это что-то перестает нравиться. Агата, скажите инспектору, что я – уважаемый деятель театра. Да я же Пуаро играл, господи!
«И не слишком хорошо», – подумала Агата, но вслух проговорила:
– По-моему, инспектор не собирался намекать на что-то нехорошее, Ларри.
– Конечно, нет! – подтвердил инспектор. – Но ведь вы сами, мистер Салливан, дали понять, что вас попросили поработать с новой дублершей. Ведь мисс Уорд вчера выбрали в качестве дублерши?
– Ну, ей не сообщили об этой удаче, – объяснил актер. – Кажется, наш режиссер рассматривал кандидатуры мисс Уорд и еще кого-то. О том, что выбрали ее, было бы объявлено сегодня.
– Не хотел вас обидеть, мистер Салливан, – жизнерадостно успокоил его следователь. – Но вы ведь понимаете, что я должен был предположить, что вчера вечером вы могли заниматься вместе.
– «Заниматься вместе»? Это надо понимать иносказательно?
– Заниматься ролью. Поскольку до премьеры осталось всего несколько дней… Мне казалось, что вы, люди театра, трудитесь в самое странное время.
– Это так, – подтвердил Ларри с утрированным достоинством.
– Кстати, – сказал инспектор, – вы не могли бы сказать мне, где были вчера вечером? Как вы его провели?
Его глаза снова широко открылись – и он посмотрел на Агату, словно взывая о помощи:
– Это начинает звучать так, словно я – подозреваемый.
Агата с улыбкой пожала плечами:
– Я тоже ответила на этот вопрос, Ларри.
Он посмотрел на нее умоляюще:
– Агата… Как вы можете участвовать в этом? Скажите ему, что я счастлив в браке. Неужели вы и правда думаете, что я мог бы предать мою дорогую Данаю?
По правде говоря, она так не думала. Она считала Ларри милейшим человеком, а любовь красивой жены Данаи, которая была значительно моложе его, наверняка удовлетворяла все то, что этот толстяк мог пожелать в романтическом плане. Она с удовольствием вспомнила, как гостила у этой пары в загородном доме, в Хэслмире, в графстве Суррей, – стоявшем на фоне каштановой рощи («неплохой фон для детектива», – подумала она, беря эту мысль на заметку и спешно возвращаясь в реальность).
Однако жена Ларри была далеко, а Ларри жил в городе. Кроме того, театральный народ, как бы Агата ни обожала их, принадлежал к особой породе людей и кое-кто из весьма утонченных его представителей был настоящим мартовским котом в плане морали и сексуального поведения.
Она не думала, что Ларри попадает в эту категорию, однако не слишком удивилась бы, узнав, что ошибается.
– Ларри, – мягко проговорила Агата, – если вам будет спокойнее говорить с инспектором без меня…
– Нет. Нет! – Мужчина замотал головой. – Мне совершенно нечего скрывать. Я поужинал с друзьями в отеле «Савой» – могу дать список… а потом остаток вечера был один, у себя в номере.
– Именно там вы находились между одиннадцатью вечера и, скажем, двумя часами ночи?
– Да.
Инспектор ничего не сказал. Агата догадывалась, какие мысли бродят у следователя в голове: такое алиби по сути не было алиби. Незаметно выскользнуть из отеля в середине ночи (и вернуться обратно) было совсем не трудно.
Инспектор записал имена сотрапезников Ларри (компания состояла из шести людей, связанных с театром, считая самого Ларри) и поблагодарил актера за помощь.
Переволновавшийся Ларри протянул инспектору руку и, обменявшись рукопожатием, сказал:
– Я совершенно не хотел вас обидеть. Прошу прощения, если показался слишком настороженным. Вы просто застали меня врасплох.