Агата вошла в квартиру с тем же почтением, с каким вошла бы в храм. Эта молодая женщина, не важно, была она проституткой или нет, была ни в чем не виновата – и у нее зверски отняли жизнь. Ужас жертвы, боль, а потом милосердное забытье… все это Агата ощутила в тесном, ужасном, ничем не примечательном помещении.
Шкафчик был вскрыт. Сумочка и ее содержимое – включая кошелек, явно опустошенный, – лежали на пуфике.
Сама жертва была распластана на диване. Голова ее свешивалась с одного края, нога была перекинута через другой. Кровь запятнала тонкую рубашку, тело было очень белым. Агата осторожно обошла полутораметровую черную лужу. Она заметила на кровати окровавленный консервный нож, покрытое кровью лезвие от бритвенного станка, окровавленные щипцы для завивки.
А потом посмотрела в лицо жертве…
…и рука со скрюченными пальцами невольно вскинулась к разинутому рту.
Взяв себя в руки, Агата вышла – поспешно, но осторожно – и взяла инспектора под руку. Это движение застигло его врасплох, и он резко к ней повернулся.
– Я ее знаю, – объявила Агата.
– Что?
Сэр Бернард тоже уставился на них.
– Значит, ее настоящее имя Эвелин Оутли, – проговорила Агата почти бессвязно.
– Настоящее имя? – переспросил инспектор.
– У нее было и другое, – сказала Агата, посмотрев на убитую. – Странно… Ей вчера не надо было приводить в квартиру клиента… Прошу прощения.
С этим Агата быстро спустилась вниз и вышла на бодрящий воздух, где начала глубоко дышать, выдыхая облачка пара.
Появившись следом за ней, инспектор Гриноу сказал почти раздраженно:
– Миссис Маллоуэн, о чем вы говорили?
Плохо соображая, что делает, Агата тяжело зашагала по улице, вынудив инспектора тащиться за ней. Она нырнула в маленькое кафе и заказала кофе, а недоумевающий заинтригованный инспектор сел напротив.
Наконец Агата подняла глаза и с легкой улыбкой, но очень уныло, сказала:
– Она как раз вчера получила роль во втором составе: ей сегодня уже сообщили бы. Я видела ее на прослушивании в театре «Сент-Джеймс» вчера днем… где она назвалась Нитой Уорд.
5. Частные дела в общественном месте
Агата сама подсказала, что стоило бы уже сегодня опросить всех, кто присутствовал на прослушивании Ниты Уорд.
– Я не считаю их подозреваемыми, – сказала Агата инспектору Гриноу, пока они вдвоем сидели в крошечном кафе и пили кофе и чай соответственно. Она испытала странную неловкость, используя термин «подозреваемые» вне страниц литературного текста. – По крайней мере, один мой коллега был и раньше знаком с бедняжкой, а остальные имели с ней непосредственный контакт.
– Мне бы хотелось, чтобы вы меня сопровождали, – сказал инспектор.
– Не уверена, что это разумно – будут ли мои друзья столь же откровенны в моем присутствии?
Гриноу скривил губы в невеселой полуулыбке:
– Это вы точно подметили, миссис Маллоуэн.
– Мне бы очень хотелось, чтобы вы называли меня Агатой.
Ухмылка стала теплой и широкой, превратив бульдожье лицо в нечто симпатичное.
– Хорошо… Агата… если вы окажете мне честь, называя Тедом.
– Тед!.. Какое чудесное имя… или мне стоило бы сказать «погоняло» из уважения к вашей профессии? Такое жизнерадостное имя для следователя отдела тяжких преступлений.
Инспектор чуть подался вперед, сузив глаза.