– Пока нет.
С ее губ сорвался болезненный вздох.
– Я никому не верю, – с опустошенным видом сказала она. – Даже тебе. Прости.
Семен сел за стол и, глядя ей прямо в глаза, промолвил:
– Послушай… Я делаю все, что могу.
Катя скептически поджала губы.
– Знаешь, я только беду приношу… Иногда так себя ненавижу… Мои родители погибли в аварии, Семен. Это из-за меня произошло.
Она запнулась, словно прогоняя в памяти те трагические события.
– Ты можешь не говорить об этом, – осторожно заметил Капков.
– Да нет тут никаких секретов, – грустно проговорила Катя. – Я права получила на днях… А мы на пикник ехали, на шашлыки… Я начала отца уговаривать пустить меня за руль. Мама была против, а отец согласился… В итоге не справилась с управлением на резком повороте…
Она отвернулась, вытирая выступившие слезы.
– Ты не представляешь, как я скучаю по ним! – продолжила Катя. – Я так хочу их увидеть… Папа… мама… А вместо них вижу каких-то придурков! Несчастных, но совершенно ненужных и надоедливых. Если бы…
Она снова осеклась, понимая, что сболтнула лишнее.
– Кого ты видишь? – насторожился Капков.
– Никого, – мрачно отозвалась Катя, избегая встречаться со следователем взглядом. – Я… мечтаю. Если бы я на секунду увидела родителей… Я бы…
– Что?
– Прощения попросила, – вымученно проговорила она.
– Я не верю в прощение, – бросил Семен. – Люди не умеют прощать.
– Это не так! – горячо возразила Катя. – Семен, слушай… Я… расскажу тебе.
Она снова осеклась, будто пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.
– Что именно?
– Нет, – тихо ответила девушка. – Ничего…
– Ты все время недоговариваешь, – сказал Капков. – Если откровенно, это бесит. Ладно, извини, нервы ни к черту. Я в последнее время не сплю совсем, измотался…
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Катя заговорила:
– Ты выспишься. Обязательно. И я тебе все расскажу. Но не сейчас, Семен. Когда Ларису найдем, обязательно. Я ведь раньше не думала о ней. А теперь ясно, что только благодаря сестре я не сдохла под забором. Не сторчалась и не спилась. Хоть мы и виделись пару раз в год, она будто все время рядом была, за руку меня держала.
Неожиданно лицо Кати накрыла пепельная бледность, и она, судорожно всхлипнув, закашлялась.
– Эй, ты чего? – с тревогой спросил Капков. – Тебе плохо?!
Отдышавшись, она выдавила:
– Нет. Это ей плохо. Но я это чувствую.
– Ты вся дрожишь.