ЗНАК ВОПРОСА 2003 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что же касается религиозно-идеологических причин этого странного поступка, которые приводит конкистадор в своем втором послании Карлу V, то они тоже выглядят далеко не бесспорными. Фигура «владыки мира», или «повелителя вселенной», обрисованная Кортесом, совершенно чужда политическим и социальным взглядам населения древней Мексики. Этот «повелитель вселенной», вассалами которого якобы являлись все местные индейцы, явно порожден чисто заокеанскими религиозными воззрениями «мессианского» толка. В Мексике, как и в других развитых областях доколумбовой Америки, где основной формой территориально-политического деления выступали город-государство (ном) или объединение из нескольких городов-государств, а в сфере религии господствовали многочисленные городские божества, еще вчера считавшиеся племенными, не было и не могло быть ни единого для всей Мексики правителя, ни единого универсального бога в духе Христа.

Еще меньше оснований связывать этого таинственного «повелителя вселенной» с богом Кецалькоатлем из индийских мифов. Показательно, что ни Кортес, ни Берналь Диас ни разу не упоминают имени Кецалькоатля, хотя они оба не прочь щегольнуть при случае своими познаниями: конкистадоры попросту не знали этого мифа. Для Кортеса «повелитель вселенной» был не богом, а земным правителем, который привел когда-то ацтеков и другие племена науа в Центральную Мексику, а теперь вернулся с востока обратно.

Отождествление кортесовского «повелителя вселенной» с богом Кецалькоатлем — дело рук последующих поколений испанских летописцев, главным образом служителей католической церкви. Цель этой комбинации до удивления проста — подкрепить права Испании на мексиканские земли ссылками на индейские же предания и мифы и одновременно ускорить христианизацию основной массы индейцев.

В действительности такой знаток мексиканской истории, каким был, по всеобщему признанию, Монтесума, никак не мог утверждать, что именно Кецалькоатль (будь то бог или человек) привел ацтеков с востока, из дальних краев, в долину Мехико. Ни в одном доколумбовой предании, ни в одном древнем рисуночном кодексе Кецалькоатль не связывается с миграцией предков ацтеков. Они пришли в долину Мехико не с востока, а с запада, ведомые не Кецалькоатлем, а богом Уицилопочтли. И уж совсем нелепыми выглядят позднейшие европейские домыслы по поводу внешнего облика Кецалькоатля. В некоторых писаниях колониального периода этого бога изображают белокожим и бородатым проповедником милосердной, всем понятной религии, весьма похожей на христианство. Среди его регалий якобы часто встречается католический крест. На этой основе, как грибы после дождя, рождались всевозможные гипотезы о ранних плаваниях европейских миссионеров и рыцарей через Атлантику к берегам Нового Света и о том, что Кецалькоатль — это не кто иной, как один из христианских апостолов, принесший свет истинной веры на Американский континент за много веков до Колумба.

По словам испанских авторов, Кецалькоатль всегда выступает как белокожий и бородатый персонаж, приплывший в Мексику с востока и впоследствии туда же удалившийся, но с обещанием обязательно вернуться в один прекрасный день и час. Повсюду, где Кецалькоатль ступал на мексиканскую землю, он насаждал среди местных племен ростки цивилизации — учил их письменности, земледелию, обработке металлов, ремеслам. В этих же трудах утверждается, что легенда о возвращении Кецалькоатля сильно облегчила Кортесу завоевание могущественного государства ацтеков, так как Монтесума принял предводителя конкистадоров за вернувшегося бога и без боя сдал ему свою столицу.

Если Кецалькоатль и «повелитель вселенной» из «Писем» Кортеса — одно и то же лицо, как утверждают многие авторы начиная с XVI века, то его нельзя считать богом. Речь идет о земном человеке, могущественном правителе былых времен, на что прямо указывает сам завоеватель Мексики. В таком случае мы должны, видимо, сопоставить Кецалькоатля с тольтекским правителем Топильцином. Однако ни в одной индейской летописи не говорится, что он был первым или последним царем Тулы: Се Акатль Топильцин — один из многих представителей династии тольтекских владык, существовавшей с IX по XII в. н. э. Не мог быть Топильцин-Кецалькоатль и основателем империи ацтеков, поскольку ацтеки-теночки пришли в долину Мехико лишь в XIII в. Таким образом, нужно считать Монтесуму полным невеждой и глупцом, чтобы приписать ему странное решение добровольно передать власть посланцам какого-то тольтекского правителя, умершего 600 лет назад!

Если же, вопреки собственным утверждениям Кортеса, допустить, что он подразумевал под «повелителем вселенной» не человека, а бога Кецалькоатля, то и здесь имеются самые серьезные возражения.

Ни в одном из индейских документов или преданий, ни в одном рисуночном кодексе доколумбовых времен нет упоминаний о том, что бог Кецалькоатль вернется в страну с востока и вновь получит в ней верховную власть. Нигде, кроме позднейших писаний испанских хронистов и монахов, нет данных о том, что бог Кецалькоатль имел светлые волосы, белую кожу и необычайно высокий рост. Кецалькоатль у ацтеков никогда не был главным божеством, хотя и занимал достаточно почетное место в их пантеоне.

Один из знатоков ацтекской культуры, американский ученый Джордж Вайян, как бы подводя итог дискуссии о Кецалькоатле, пишет: «Монахи решили использовать этот миф (миф о Кецалькоатле. — В. Г.) как доказательство того, что апостол Фома посетил в свое время Мексику и обратил в христианство жителей, затем вновь вернувшихся к язычеству. Стремясь оправдать завоевание, монахи придавали огромное значение мифу о белокуром боге, обещавшем при прощании со своим народом вернуться к нему с востока по морю. Однако Кецалькоатль из летописей древней Мексики никогда не был белокурым. Его обычно изображали с черной бородой и раскрашенным лицом, если только он не был представлен в обличье бога ветров в маске Ээкат-ла» (в виде утиного клюва. — В. Г.).

И, наконец, последнее. Даже если допустить, что индейцы Мексики действительно верили в то, что с высадкой Кортеса на побережье Веракруса в страну вернулся бог Кецалькоатль, то это могло сыграть известную роль лишь для первоначального, «мирного» проникновения конкистадоров в глубину мексиканской территории. Но и в этом случае на ход самой конкисты миф не оказал бы никакого существенного влияния. Тем более нельзя считать его решающим фактором в гибели государства ацтеков. Можно напомнить, что после «ночи печали», когда наголову разбитый Кортес вынужден был бежать из Теночтитлана, потеряв всю свою артиллерию и две трети солдат, ацтеки получили все шансы на успешное сопротивление захватническим планам испанцев. Парализующее воздействие легенды о возвращении милосердного бога на умы и сердца индейского населения страны окончилось. Пришельцы из-за океана оказались не богами, а земными человеческими существами, и притом вполне уязвимыми. Их, как показали события «ночи печали», можно было и ранить и убить. Теперь борьбу за господство в Анахуаке приходилось начинать заново. И, на первый взгляд, ацтеки имели здесь все преимущества: их враги находились в самом бедственном положении, почти без оружия, пороха и лошадей. Но происходит непонятное. Вскоре Кортес во главе многочисленного нового войска (испанцы и их индейские союзники) осаждает Теночтитлан и после отчаянной трехмесячной борьбы берет его штурмом.

Объяснение этому следует искать не в мифах и преданиях, а в реальных фактах. Испанцам обеспечила быструю победу поддержка всех угнетенных Теночтитланом индейских племен и народностей, а также огромное превосходство в вооружении, тактике и наличие кавалерии.

М. Д. Струнина

ХОДИЛ ЛИ АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ

В ИНДИЮ?

Читала я как-то одну книгу по археологии и поразилась очень красочному описанию некоей стоянки. На берегу реки, против большого острова, возвышались кручи, заросшие густым лесом. Поэтому обитатели стоянки были совсем не видимы с противоположного берега. Представила я себе эту стоянку и занервничала: где-то я уже встречалась с подобным местом, и происходило там большое сражение. Взяла книгу Арриана «Поход Александра». Речь в ней идет о том, как Александр Македонский завоевал полмира. Открыла книгу в нужном месте, читаю: «Над Гидаспом поднималась гора как раз в том месте, где река образует сильный изгиб; гора эта густо заросла всяким лесом, напротив нее находился остров, лесистый и совершенно безлюдный. Александр, заметив, что остров расположен прямо против горы, что оба этих места заросли лесом и могут служить прикрытием при переправе, решил, что войско переправится здесь». А переправиться ему было необходимо, так как на противоположном берегу Гидаспа стоял со всем своим войском индийский царь Пор, твердо решивший не пустить македонян через реку. Александр, естественно, переправился, но попал не на противоположную сторону реки, а на остров, оказавшийся недалеко от другого берега. Правда, расположение стоянки, с которой я начала повествование, напоминает топографию места битвы Александра с Пором? В таком случае нам следует познакомиться с этой стоянкой поближе.

В 1966 г. ленинградский археолог Л. П. Хлобыстин создал Заполярный отряд, вскоре переросший в Заполярную экспедицию, которая многие годы вела раскопки на Таймыре. Одной из самых интересных оказалась работа экспедиции на р. Хета, где были обнаружены чрезвычайно важные стоянки. Приведу описание того места из книги Хлобыстина, которое меня заинтересовало: «Стоянки Маймеча I и IV расположены на правом высоком берегу р. Хета, ниже пос. Катырык, выше устья впадающей в Хету р. Маймеча, соответственно в 3 и 2 км. Правый берег, высота которого 11–13 м, густо зарос даурской лиственницей и в районе стоянок отделен от основного русла реки неширокой поймой, пересыхающей протокой и большим, затопляемым в половодье намывным о. Боро. Берег расчленен оврагами и долинами многочисленных ручьев. На его мысовидных выступах и располагаются древние стоянки».

В 17 км выше пос. Катырык археологи обнаружили еще одну, не менее интересную стоянку Абылаах I, местоположение которой сходно с вышеназванными стоянками. Л. П. Хлобыстин ее описывает так: «Стоянка расположена в самом широком и ровном месте мыса, в 100 м от уреза воды. Место стоянки с реки незаметно, поскольку правый берег ее зарос лиственничным лесом, который, несмотря на то, что район находится в 500 км к северу от Полярного круга, поражает своей густотой, развитым подлеском и крупными размерами деревьев».

Само название реки Гидасп-Гедасп могло произойти от имени таймырской Хеты: первая часть гидронима Гид-Гед — это озвонченное «хет», а «асп» — ираноязычное название коня. Древние часто сравнивали быстробегущего воду с конем или колесницей. Вот и получается, что Гедасп — это Хета-конь. Кстати, язык хеттов — индоевропейский. Значит, предки индийцев с их царем Пором вполне могли обитать на р. Хета. Позднее Хету назовут и Евфрат-Пырат. В этом случае Пыр — это Пор, а «ат» — «конь», но уже в тюркских языках.

Что же касается названия острова — Боро, оно может быть озвонченным именем Пора. Кто такой Пор? По-видимому, это вообще титул правителя. Египтяне и евреи своих царей называли почти так же: египтяне — рег-о, а евреи — раг-о. Слово же «фараон» — греческое, правда, тоже включающее в себя этот корень: ф: р, п: р. Если копнуть глубже, то окажется, что корень этого понятия надо искать в санскрите, где per значит «чудо». Цари и вправду считали себя обладателями чуда — божественного света, харизмы, которую древние иранцы называли хварно (позднее — фарр).

Как же могло случиться, что Александр Великий, собравшись в Индию, оказался на Таймыре? Попробуем проследить его путь. Сначала македонский царь одерживал победы в западном Средиземноморье, как это описано во всех учебниках. Отклонения в его маршруте обнаруживаются после победы над персидским царем Дарием. Он направляется в Гирканию, т. е. в юго-восточную часть Гирканского, т. е. Каспийского моря. Арриан сообщает: «Страна эта лежит влево от дороги, ведущей в Бактрию. Ее закрывают высокие лесистые горы; равнина за ними простирается до самого Великого моря». Великое море — это Северный Ледовитый океан, к которому действительно ведет огромная равнина, тянущаяся до самого океана. Туда-то и направился со своей армией Александр. Первым делом он напал на мардов. Историки, уверенные, что македонский царь отправился в Индию, помещают мардов в Индии и Гиркании. Но поведение этого народа очень странно для обитателей региона, богатого войнами. Арриан говорит, что «с давних пор никто не вторгался войной в их землю. Они не боялись, что Александр вторгнется к ним, даже и тогда, когда он подошел совсем близко». Когда же македонское войско у них появилось, многие из мардов бежали в высокие горы, где их продолжали преследовать завоеватели».

Кто же такие марды, встретившиеся Александру на пути к Северному океану? Это вполне могли быть предки мордвы и марийцев, населявшие Поволжье и Приуралье с глубокой древности. И бежали они от оккупантов в Уральские горы, куда за ними последовала и македонская армия. Далее, по-ви-димому, Александр перебрался на Обь, вернее, на правый приток Оби, реку Кеть, где до самого Енисея селились ке-тоязычные народы ар, ара, ары, которых позднее русские называли арины, аринцы. Так Александр оказался в Арии». Подавив сопротивление здешних народов, македонский царь направил свою армию на зарангов. До этого народа Александру пришлось добираться по Енисею, из устья которого перейти к устью Пясины, где и находятся два острова Бол. и Мал. Зарзар. Заранги — это «зары, обитающие в устье», так как «анга» значит «пасть», «рот» (эвенк.). Как бы подтверждая мои слова, немного западнее устья Пясипы протекает р. Зырянка. Похоже, что эти заранги (их называли и сарангами) — предки и зырян, и сирийцев. В Библии рассказывается о сирийском полководце Неемане, который упоминал одну из «рек дамасских» по названию Фарфар. Видимо, это и есть Зарзар в устье Пясины.

Далее летописец походов Александра буднично сообщает: «Он пришел к народу, который в древности звался ариаспами, а потом был переименован в эвергстов». Ариаспы Арриана это, конечно, аримаспы, буйный лохматый народ с одним глазом, обладающий большими стадами. Древние исследователи оставили нам довольно точное описание их местожительства: «… Недалеко от места возникновения Аквилона и так называемой его пещеры, называемой Гекмитрон (т. с. Земная дверь или темной запор) обитают… аримаспы…». Ниже мы подробнее поговорим об этой земной двери, а теперь скажу вам, что это узкое ущелье, которое пробивает Верх. Таймыра, с севера несущая свои воды мимо гряды Ая-Бырранга и затем поворачивает на запад, огибая эту гряду. Вот это-то ущелье («пещера» Плиния Ст.) и было центром обитания аримаспов.

Интерес к этому народу породил огромную литературу уже в древности. Одни говорили, что с аримаспами тождественны гипербореи, другие — что «гипербореи заселили под холодным дуновением Борея землю царя Аримаспа», третьи — территориально отделяют гипербореев от аримаспов и сообщают, что «за аримаспами находятся Рипей-ские горы, с которых дует Борей и никогда не сходит снег, а за этими горами живут гипербореи до другого моря». По-видимому, речь идет о разных периодах в истории этих народов. Если «другим морем» считать Северный Ледовитый океан, то населяли гипербореи огромную территорию от истоков Верх. Таймыры до Ледовитого океана.

Гипербореи прославились своим справедливым образом жизни. Этот блаженный народ жил без войн и раздоров, предаваясь молитвам и прославлению своего любимого бога Аполлона, отвечавшего взаимностью. Жили гипербореи столько времени, сколько хотели, а наскучив жизнью, бросались со скалы.

Судя по всему, Арриан спутал гипербореев с аримаспама-ариаспами. Он пишет: «Убедившись, что их общественная жизнь вовсе непохожа на жизнь других местных варваров, что и они блюдут справедливость наравне с лучшими людьми Эллады, он (Александр. — М. С.) оставил им их независимость и прибавил им соседней земли, сколько они захотят, хотели же они немного, да и попросили не сами». Все заслуги гипербореев он приписал аримаспам!

Где же посетил Александр гипербореев? Во-первых, мы сразу же отметем предположение тех античных ученых, которые считают гипербореев и аримаспов одним народом. Приблизительно в VI в. до н. э. Аристей из Проконнеса, последователь Аполлона, отправился на север, чтобы посетить любимый Аполлоном народ. Правда, до них он не добрался, но исседоны, до которых он дошел, рассказали ему о местном населении. О своем путешествии Аристей написал целую поэму «Аримаспейя».

Сама поэма до нас не дошла, но Геродот поместил сведения из нее в своей «Истории». Вот что он сообщает: «По его (Аристея. — М. С.) рассказам, за исседонами обитают аримаспы — одноглазые люди; за аримаспами — стерегущие золото грифы, а еще выше за ними — гипербореи на границе с морем». Геродот сообщал, что все эти народы постоянно воюют (кроме гипербореев, конечно), причем первыми войну начали аримаспы.

Из сообщений Аристея-Геродота можно сделать следующие выводы. Во-первых, нельзя путать воинственных аримаспов с мирными гипербореями. Во-вторых, искать местожительство гипербореев следует на берегу Северного Ледовитого океана. В-третьих, Рипейскими горами древних греков является хр. Быррапга, протянувшийся по всей северной части Таймыра с юго-запада на северо-восток.

На многих средневековых картах отмечается, что гипербореи жили на полуострове, на берегу Океана. Значит, форсировав Пясину, македоняне отправились вдоль восточного берега Пясинского залива на север и дальше — на восток по берегу Харитона Лаптева. Там, ближе к Таймырскому заливу, между заливами Миддендорфа и Таймырским находится полуостров Заря, окруженный мелкими островами. Есть на этом полуострове и мыс Борей. Думаю, что именно здесь и жили гипербореи.

Арриан сообщил, что Александр добавил воинственным аримаспам земли. Может быть, эту землю он добавил гипербореям? Для решения этого вопроса нам необходим труд Флавия Филострата «Жизнь Аполлония Тианского». Герой этого произведения, получив прекрасное образование, решил познакомиться с мудростью других народов. Для этого он отправился в трудное путешествие к вавилонским магам и индийским брахманам. Нс доходя до Вавилона, он оказался в Киссии. На некоторых средневековых картах указана река Kossih, текущая с юга на север и впадающая в Северный Ледовитый океан. Думаю, что она и была р. Киссон, давшая имя стране. Думаю, что Киссоном была Ниж. Таймыра. Как выяснил Аполлоний, в Киссии живут еретрияне, которых переселили с о. Эвбея. Их основное занятие — земледелие. Почва в этих местах была совершенно не пригодна для посевов, так как была пропитана смолой. Поселян кормил лишь один возвышенный участок, приподнятый над зараженной округой. Причем один склон этого холма они использовали как каменоломню для устройства эллинских святилищ и алтарей.

Но самой главной бедой этих несчастных переселенцев было враждебное окружение конных кочевников. Эретрияне свое поселение окружили от них глубокой рекой, русло которой прорыли сами. Но это мало помогало. С наступлением лета, когда созревал хлеб, обитавшие около холма дикари «разбойным набегом разоряли нивы, обрекая земледельцев на голод». Увидев страдания эретриян, Аполлоний при свидании с вавилонским царем попросил его, чтобы эретриян не изгоняли с холма и чтобы им прибавили земли. Царь обещал выполнить просьбу мудреца. В труде Арриана эту землю им дал сам Александр Македонский, между прочим, завоевавший Вавилон.

Но ведь об этих же несчастных пел еще Гомер. В «Илиаде», рассказывая о построении друг против друга вражеских войск, поэт повествует: