ЗНАК ВОПРОСА 2003 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем происходит трудно объяснимый эпизод в Чолуле — союзном с ацтеками городе, где испанцы без видимой причины заманили в ловушку и перебили местную знать и около 5 тысяч горожан. Предлогом послужило обвинение чолульцев в готовящемся заговоре против чужеземцев.

До столицы ацтеков оставалось менее 80 км. Будучи неплохим политиком, Кортес никак не мог понять, почему столь могущественный правитель, как Монтесума, в распоряжении которого находятся десятки тысяч воинов и почти неисчерпаемые материальные ресурсы, до сих пор не предпринимает активных мер, чтобы не допустить чужеземцев в свою столицу. Конкистадор просто не верил в искренность дружеских чувств какого-то «варварского царька». Каждый миг он ждал коварного удара в спину. И потому заставлял своих солдат спать по ночам не раздеваясь, с оружием в руках. Но проходили дни, до главного города ацтеков было рукой подать, а вокруг по-прежнему все оставалось спокойным.

Лишь у самого порога ацтекской столицы, в Койоакане, произошло еще одно событие, имевшее самое прямое отношение к легенде о Кецалькоатле. Четыре индейских мудреца — последователи и знатоки культа бога Кецалькоатля — вышли навстречу испанцам, неся с собой свои древние иероглифические книги, хранившие знания многих и многих поколений. Но конкистадоры не стали их даже слушать: они натравили на бедных старцев своих свирепых собак. Убежать и спастись удалось лишь одному. Остальных псы разорвали в клочья.

Затем Кортеса встретило вблизи Теночтитлана еще одно посольство Монтесумы, принесшее с собой драгоценные подарки, сделанные преимущественно из золота. К тому времени коренные обитатели Мексики уже давно разобрались в том, чего ищут в их краях белолицые чужеземцы. Разобрались и по достоинству оценили алчность христианского воинства к желтому металлу.

В последний момент, обеспокоенный драматическими событиями в Чолуле и убийством трех мудрецов — знатоков культа Кецалькоатля, Монтесума вновь собрал своих вельмож на совет, с тем чтобы решить, следует ли пускать в столицу столь алчных и жестоких людей, каковыми показали себя пришельцы. Ореол «сынов Кецалькоатля», окружавший когда-то конкистадоров, теперь сильно поблек: становилось все более очевидным, что к городу приближался опасный и беспощадный враг. Но советники Монтесумы оставались непреклонными. Их словно загипнотизировали слова тескоканского правителя Какамацина о необходимости принять послов чужеземного государя.

Путь на Теночтитлан был открыт.

7 ноября 1519 г. отряд Кортеса торжественно вступил в Истапалапан — южное предместье островной столицы ацтеков Теночтитлана.

На следующий день с первыми лучами солнца все испанцы были уже на ногах. Повинуясь призывному сигналу трубы, солдаты торопливо разбирали оружие и привычно строились в походную колонну: по четыре человека в ряд. У всех было приподнятое настроение. Приближались решающие минуты. Удастся ли чужеземцам без боя войти по узкой дамбе в великолепную столицу ацтеков?

Там, впереди, на сверкающей глади обширного озера Тескоко, отчетливо вырисовывались очертания громадного города, с его бесчисленными храмами, дворцами, ступенчатыми пирамидами и садами. Над Теночтитланом всходила заря нового дня — 3 Кечальи, 8 Эхекатль, 1-Тростник эры науа, или 8 ноября 1519 г. по европейскому летосчислению.

«Мы шли, — вспоминает Берналь Диас, — по дамбе, которая здесь шириной в 8 шагов и прямиком ведет в Мехико… Дамба была полна людей… так что мы с трудом прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Полны народа были также башни, храмы и пироги, прибывающие со всех сторон… Мы не верили глазам своим. С одной стороны, на суше, — ряд больших городов, а на озере — ряд других, и само озеро покрыто челнами, и на дамбе много мостов, переброшенных через каналы, и перед нами великий город Мехико, а нас — только четыре сотни солдат!..»

Правда, здесь солдат-летописец забывает упомянуть о двух «несущественных» деталях. Во-первых, за спиной четырех сотен испанцев находилось вполне падежное прикрытие из 10 тыс. союзных индейских воинов — тлашкальцев, тотонаков, уэшоцинков и др. Во-вторых, судя по всему, никто и не собирался воевать пока с пришельцами. Ацтеки готовили им торжественную встречу.

По большой улице, в которую упиралась дамба, навстречу испанцам двигалась пышная процессия. «…Посреди толпы индейских вельмож, — пишет американский историк Уильям Прескотт, — предшествуемых тремя государственными сановниками, несшими золотые жезлы, показался царский паланкин, горящий полированным золотом. Его несли на плечах вельможи, а балдахин, усеянный драгоценностями и украшенный серебряною бахромою, поддерживали над ним четыре ассистента того же сана. Они были босы и шли медленным, мерным шагом, опустив глаза в землю…»

Увидев чужеземцев, Монтесума вышел из паланкина и направился дальше пешком по дорожке из красивых тканей, которую расстилали перед ним проворные сановники. Император опирался на плечи двух ближайших своих советников и родственников: Куитлахуака — правителя Истапалапана и Какамацина — правителя Тескоко.

В свою очередь находившийся в голове своего отряда Кортес соскочил с лошади, галантно снял шляпу и, широко улыбаясь, двинулся навстречу грозному тлатоани. Мгновение спустя представители двух разных миров наконец взглянули друг другу в глаза.

Вся парадоксальность ситуации состояла в том, что лицом к лицу встретились два исторических персонажа, принадлежавших к абсолютно разным эпохам. Встреча Монтесумы и Кортеса выглядит столь же невероятной, как, например, встреча Гильгамеша с Иваном Грозным или Тутанхамона с Карлом XII. И тем не менее все происходившее было реальностью. Детали этой удивительной встречи мы знаем благодаря нескольким очевидцам.

Императору ацтеков было на вид около 50 лет. Черты лица этого высокого, пропорционально сложенного человека, с более светлой, чем у других соплеменников, кожей отличались правильностью и мягкостью.

Два человека внимательно изучали друг друга. Но вот Кортес сделал шаг вперед. С видом знатного гранда, раздающего неслыханные богатства, конкистадор протянул Монтесуме нитку дешевых бус из цветного стекла. И было нечто символическое в том, что в обмен на эти жалкие побрякушки он получил от ацтекского правителя два золотых ожерелья тончайшей работы.

«Когда Кортес, — вспоминает Берналь Диас, — приблизился к Монтесуме, каждый из них низко поклонился другому. Монтесума приветствовал нашего капитана, а Кортес с помощью доньи Марины (индеанка — переводчица и возлюбленная Кортеса. — В. Г.) в ответ пожелал ему доброго здоровья… Затем вынул ожерелье, сделанное из разноцветных граненых бус… и повесил его на шею великому Монтесуме, но когда он попытался обнять императора, то был удержан двумя ацтекскими вельможами, которые посчитали это оскорблением своего государя… После этого Монтесума приказал двум своим родственникам, которые помогали ему, — правителям Тескоко и Истапалапана — проводить нас до наших жилищ…»

Дальнейшее развитие событий хорошо известно: пленение императора ацтеков испанцами, их грабежи и насилия в Теночтитлане, восстание жителей города, бегство и разгром чужеземцев в «ночь печали» — в июле 1520 г. И, наконец, трехмесячная осада мексиканской столицы конкистадорами, а потом окончательное подчинение страны власти испанского короля (1521 г.).

Полный успех задуманного Кортесом предприятия — беспрепятственный вход в практически неприступную островную столицу ацтеков и необъяснимо пассивное, но неизменно дружеское отношение Монтесумы к пришельцам — всегда потрясал воображение исследователей. В этом событии все было необычно и загадочно. Объяснить его могло лишь одно чудо. И в самом деле, «горсть искателей счастья… смогла прибыть к берегам могущественной империи, населенной храбрым, воинственным племенем, и, вопреки неоднократным запрещениям монарха той империи, проложить себе путь в самый центр ее!.. Это факт почти чудесный, почти сверхъестественный, единственный в своем роде в истории мира».

Написавший эти восторженные слова человек — американский историк У. Прескотт — не дает здесь еще своего объяснения выявленным чудесам. Но были люди — и до и после него, — которые без всяких колебаний решили, что сам «необычный» характер успехов Кортеса в Мексике и поразительно быстрая гибель ацтекской империи связаны лишь с одним фактом: Монтесума, следуя какому-то старому пророчеству и древним легендам о Кецалькоатле, поверил в то, что на берег Веракруса высадился не враг и завоеватель, а сам бог с его сторонниками; а с богами, как известно, воевать бессмысленно. Отсюда и весь ход дальнейших событий.

Итак, Монтесума и Кортес встретились у входа в Теночтитлан, обменялись подарками и, произнеся подобающие столь историческому событию речи, направились ко дворцу, где должны были разместиться конкистадоры. Что же случилось потом? Если верить словам Кортеса, император ацтеков, поселив своих многочисленных «гостей» в обширных покоях старого дворца, спокойно удалился в свою резиденцию, расположенную неподалеку. То же самое утверждает и «бесхитростный рубака» Берналь Диас. Оба конкистадора почти слово в слово говорят о том, что рискованный план пленения правителя Теночтитлана был осуществлен лишь неделю спустя после прибытия испанцев в город как ответная мера на нападение ацтекского отряда на гарнизон Веракруса.

С другой стороны, многочисленные авторы (Лас Касас, Чимальпахин, Саагуп) категорически отвергают эту версию. Из их сообщения недвусмысленно вытекает, что Монтесума и его приближенные были схвачены испанцами сразу же по прибытии в старый дворец. Все высшие сановники ацтекского государства, и в их числе сам тлатоани, оказались в западне. Коварный план конкистадора увенчался полным успехом: самая могущественная держава Центральной Америки оказалась обезглавленной и потеряла всякие шансы на победу. Ни Монтесума, ни его приближенные не подозревали, что станут жертвами вероломных чужеземцев уже в первые часы их пребывания в Теночтитлане.

Теперь, имея в руках столь влиятельных заложников, Кортес мог смело диктовать свою волю и ацтекам, и остальной Мексике.

Кортес считал, и не без основания, что ацтеки, пока тлатоани и другие их высшие сановники находятся в плену, побоятся открыто выступить против испанцев. В случае же смерти Монтесумы предполагалось разжечь междоусобную борьбу за трои и посадить на него одного из ставленников Кортеса. Следовательно, живой или мертвый, Монтесума был весьма удобным политическим инструментом в борьбе за господство испанцев над Мексикой.

Но для того, чтобы оправдать себя в глазах короля и всей Испании, Кортес идет на еще более гнусный шаг: он искусно и терпеливо рисует в «Письмах Карлу V» фантастический портрет своего антипода — Монтесумы. Он изображает его всемогущим императором никогда не существовавшей в действительности империи, верховным правителем феодальной державы, бесчисленного сонма вассалов и сеньоров европейского толка, которых никогда и в помине не было в государстве ацтеков, деспотом, коварным, подозрительным и жестоким, приказы которого заставляли окружающих трепетать от страха, человеком суеверным и колеблющимся, доверяющим больше таинственным небесным знамениям и предсказаниям жрецов, нежели фактам реальной жизни. И этот красочный портрет, написанный бесспорно опытной рукой мастера политической интриги, произвел должное впечатление. Кортеса великодушно простили за все его злодеяния на мексиканской земле не только король, но и многие просвещенные умы Европы. Еще бы, ведь речь шла о победоносном наступлении носителей святой христианской веры на один из мрачнейших оплотов язычества.

Насквозь фальшива в «Письмах» и сцена «добровольной» передачи власти Монтесумой в пользу испанского короля.

«Несколько дней спустя, — пишет конкистадор в своем послании Карлу Уот 30 октября 1520 г., — упомянутый Монтесума созвал всех правителей близлежащих городов и земель, и, когда они собрались, он послал сказать мне, чтобы я пришел туда, и после моего прибытия заявил им следующее: «Братья и друзья мои, вы знаете, что уже прошло много времени с тех пор, как ваши отцы и деды стали подданными моих предков и моими, и всегда вы видели от меня хорошее обращение… а вы делали то, что обязаны делать… верные вассалы; и также, я полагаю, вы знаете от ваших предков о том, что мы не являемся коренными жителями этой земли, что они пришли сюда из очень дальней страны, их привел сеньор, который здесь нас покинул и вассалами которого все мы были… И он сказал, что когда-нибудь вернется или пришлет кого-нибудь с такой силой, которая заставит нас подчиниться его власти. Вы хорошо знаете, что мы всегда ждали этого; и, судя по тому, что сказал нам этот капитан (Кортес. — В. Г.) о том правителе и господине, который прислал его сюда, и, судя по стороне света, откуда он прибыл, я уверен, что это и есть тот сеньор, которого мы ожидали… И с этих пор и впредь вы должны повиноваться этому великому правителю, поскольку он и есть ваш настоящий господин, а вместо него вы повинуйтесь пока этому капитану; дань, которую вы платили мне, и услуги, которые вы делали мне до сих пор, платите и делайте ему, потому что я сам должен платить налоги и исполнять все, что он мне прикажет…» И все это он говорил плача, испуская горькие вздохи… И точно так же все те сеньоры, которые ему служили, заплакали так, что какое-то время не могли дать ответа. И я уверяю Ваше величество, что среди испанцев, присутствовавших там, не было ни одного человека, который не чувствовал бы к нему огромного сострадания».

На этом выступлении, приписываемом Кортесом ацтекскому правителю, стоит остановиться несколько подробнее. Ведь речь идет о важном политическом документе. Одним росчерком пера ловкий конкистадор подводил прочную моральную и юридическую базу под свои захватнические устремления в Мексике. Весьма удобным оказался акт «добровольной» передачи власти Монтесумой в руки чужеземцев и для испанского короля: тем самым он получал право на владение почти всей мексиканской территорией. Надо ли говорить, что «дарственная речь» Монтесумы была такой же грубой фальшивкой, как и знаменитая булла императора Константина в пользу Римского папы. Тлатоани ацтеков не мог созвать своих сановников и вождей, поскольку большинство из них находилось вместе с ним в плену. Неужто он был столь наивным человеком, чтобы после всего случившегося в Чолуле и Теночтитлане с ним и его подданными поверить на слово чужеземному авантюристу, будто тот — посланец далекого и могущественного монарха и имеет от него специальное письмо? Больше того, так и не увидев этого пресловутого послания из-за океана, тлатоани вдруг добровольно признает себя вассалом испанского короля и ввиду отсутствия оного передает власть «письмоносцу» Кортесу.