Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Можем ли мы объяснить отказ полиархий экспериментировать с централизованным планированием производства, высказав предположение, что граждане и руководители полиархии просто знают: какова бы ни была кажущаяся притягательность централизованного планирования, оно не лучше рыночной системы? Они не могут знать, верно это или нет, — этого не знает никто. Это спорный вопрос. Можно предположить, что как минимум одна полиархия могла бы провести этот эксперимент. Но нет ни споров, ни экспериментов. Это крайне загадочное явление.

Нам, однако, известно, что многие представители полиархических обществ ненавидят централизованное планирование производства, потому что никому со времен Маркса не давали возможности забыть: при нем отменяются права частной собственности. Не той частной собственности, которая известна домохозяйствам, а те права частной собственности, которые используются в процессе производства: права на владение предприятиями, права на организацию и продажу производственных активов, права на доход от них. Централизованное планирование производства — это не просто техническое изменение национальной экономической организации. Оно подрывает существующую систему, особенно прерогативы, привилегии и права деловых кругов и собственников.

Может быть, полиархии находятся под их контролем? На этой стадии мы должны рассмотреть возможность того, что существующие полиархии не очень демократичны, что политические дебаты в полиархиях не совсем свободны и что процесс принятия политических решений в них на самом деле находится в руках людей, которые хотят защитить привилегии деловых кругов и собственников.

Только в том случае, если богатые (или люди, связанные с ними) во все времена и во всех полиархических режимах оказывают исключительное, не соответствующее их численности влияние на политику государства, вызов, бросаемый централизованным планированием привилегиям собственности, может объяснить необыкновенное единодушие полиархической враждебности по отношению к централизованному планированию. Если мы не сможем найти других объяснений этой враждебности, это само по себе укажет на то, что, возможно, богатые действительно пользуются таким влиянием. Разумеется, марксистская аргументация по данному вопросу хорошо разработана и существует давно. И тем не менее косвенных свидетельств гораздо больше, чем прямых, а марксистская аргументация остается недостаточно убедительной. Поэтому нам нужно рассмотреть другие виды доказательств. Мы займемся этим в следующих главах.

Одна лишь вероятность того, что деловые круги и собственники господствуют в полиархии, открывает парадоксальную возможность: полиархия привязана к рыночной системе не потому, что это демократический институт, а с точностью до наоборот. Если во всех прежних и нынешних полиархических режимах доминируют деловые круги и собственники, то мы обязаны существованием связей полиархии с рыночной системой доминирующему в ней меньшинству. Иными словами, возможно, что настоящая демократия не была бы зависимой от рыночной системы — это верно только для реально существующих полиархий. И это происходит потому, что, несмотря на свой либертарианский характер, они недемократическим образом контролируются деловыми кругами и владельцами собственности^*.

Глава 13

ПРИВИЛЕГИРОВАННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ БИЗНЕСА

Можно было ожидать попытки хотя бы некоторых полиархических режимов ввести централизованное планирование, каковы бы ни были его достоинства или недостатки. Но планирование вызывает всеобщее неприятие. Это открывает нам глаза на возможность того, что истинный общественный контроль в полиархиях даже слабее описанного нами в предыдущих главах. Рассмотрим эту возможность, и не только для того, чтобы объяснить неприятие полиархией централизованного планирования и ее не имеющую исключений зависимость от рынков. Ведь мы сейчас выдвинули важнейший вопрос относительно полиархии: а может быть, она вообще не очень демократична? А может быть, полиархии находятся под контролем компаний и собственников?

Мы начнем аналитическое исследование вопроса с того, что рассмотрим в этой главе политическую роль бизнесменов во всех рыночно ориентированных обществах частного предпринимательства. Эта роль отличается от обычных представлений о ней. Мы увидим, что она не сводится просто к деятельности в группах интересов.

Руководитель корпорации — государственный чиновник в рыночной системе

Если бы мы могли представить себе политико-экономическую систему, в которой нет ни денег, ни рынка, то, очевидно, решения о распределении дохода являлись бы политическими или государственными решениями. В отсутствие рынков и заработной платы распределением дохода распоряжалась бы какая-то структура государственной власти — может быть, посредством карточной системы. Также политические или государственные власти должны будут принимать решения о том, что нужно производить в рамках системы. То же касается решений о распределении ресурсов между различными отраслями производства, о распределении рабочей силы по различным профессиям и рабочим местам, о размещении предприятий, об используемых в производстве технологических процессах, о качестве товаров и услуг, о введении новой продукции. Короче говоря, эти решения касаются любого важного аспекта производства и распределения. Все эти решения будут считаться проявлениями государственной политики.

Подобные вопросы приходится решать во всех обществах. Они имеют весьма важные последствия для благосостояния любого общества. Но в рыночной системе частного предпринимательства они в основной своей части решаются не государственными чиновниками, а бизнесменами. Делегирование этих решений бизнесмену не умаляет их значения или, учитывая их последствия, их общественно значимый аспект. В коммунистических и социалистических системах руководители предприятий являются государственными чиновниками; их государственные функции считаются само собой разумеющимися. В частнопредпринимательских системах, полиархических или нет, их функции имеют не меньшие общественные последствия. Более того, руководители компаний не только принимают важные решения. Как мы видели в главе 11, руководство корпораций располагает весьма широкими полномочиями при принятии решений.

Например, целых двенадцать лет американские сталелитейные компании удерживали цены на постоянном уровне, в результате чего колебались уровни производства и занятости, в то время как европейские сталелитейные компании удерживали производство и занятость на стабильном уровне за счет колебания цен. Этот выбор был дискреционным, отразившись на количестве рабочих мест, и имевшим значительные последствия для экономического роста, цен и платежного баланса¹. Но решение принималось не государственными должностными лицами, а руководством сталелитейной промышленности.

Тем не менее вряд ли нам нужны дальнейшие доказательства общественной значимости последствий дискреционных корпоративных решений для рынка. В главе 11 рассказано о тех важных решениях, которые находятся в ведении корпораций. Руководители корпораций во всех частнопредпринимательских системах, полиархических или иных, принимают решения о технологическом оснащении промышленности страны, характере организации труда, размещении производства, структуре рынка, распределении ресурсов и, конечно же, о доходах и статусе руководителей корпораций. Они сами принимают дискреционные решения о том, что должно быть произведено и в каких объемах, или участвуют в принятии таких решений, хотя и находятся под серьезным контролем потребителей.

Короче говоря, в любой частнопредпринимательской системе бизнесменам доверяется принятие значительного числа важных решений. Государство не занимается такими решениями. Таким образом, бизнесмены становятся своего рода государственными чиновниками и фактически осуществляют государственные функции. Значимое логическое следствие этого для полиархии состоит в том, что обширная сфера принятия общественно значимых решений выводится из-под полиархического контроля. В ходе процесса принятия решений в полиархии такие договоренности могут быть ратифицированы или изменены путем государственного регулирования принятия решений по проблемам деловой активности.

Во всех реально функционирующих полиархиях существенная категория решений выведена из сферы действия полиархического контроля.

Бизнесмен как общественное должностное лицо в государственном аппарате и в политическом процессе

Однако, упомянув все это, мы лишь приступаем к тому, чтобы охарактеризовать общественную роль бизнесменов во всех рыночно ориентированных частнопредпринимательских обществах. Бизнесмены в условиях рынка выполняют «общественные» обязанности, в результате чего возникает большая область подразумеваемого. Бизнесмены вообще и руководители корпораций в особенности начинают играть в государстве привилегированные роли, с которыми не сравнится положение ни одной руководящей группы, помимо самих государственных чиновников^*. Рассмотрим шаг за шагом процесс возникновения такого положения. Каждый этап этого анализа относится к тому или иному аспекту данных систем. Сами по себе они хорошо известны, но большинство из нас не обращало внимания на их последствия.

Общественные функции в рыночной системе находятся в руках бизнесменов. Из этого следует, что в их руках также находятся рабочие места, цены, производство, экономический рост, уровень жизни и экономическая безопасность каждого человека. Поэтому государственные должностные лица не могут оставаться равнодушными к тому, насколько хорошо бизнес осуществляет свои функции. Депрессия, инфляция или другие экономические бедствия могут привести к свержению правительства. Поэтому весьма важная функция государства — следить за тем, чтобы бизнесмены хорошо делали свое дело.

Каждый день мы видим вокруг себя множество доказательств озабоченности государства работой деловых кругов. На выборах в полиархиях обычным вопросом является ответственность государства за борьбу с инфляцией и безработицей. Во всех рыночно ориентированных системах важным аспектом налоговой и монетарной политики является их воздействие на деловую активность. Субсидии и другие формы помощи водному, железнодорожному, автомобильному и воздушному транспорту, патентная защита, регулирование взаимовыгодной торговли, тарифная политика, содействие развитию внешней торговли, осуществляемое через министерство иностранных дел; субсидирование НИОКР (яркие примеры недавнего времени — самолет Concorde, созданный совместно Великобританией и Францией, а также аэрокосмическая промышленность США) — все это примеры того, как государство в этих системах признает необходимость оказания бизнесменам содействия в их деятельности.

Однако обратите особое внимание на еще одну известную черту этих систем. Конституционные нормы — особенно законодательство о частной собственности — указывают, что, хотя государства могут запретить определенные виды деятельности, они не могут приказывать деловым кругам работать. Они должны побуждать, а не приказывать^*. Поэтому они должны предлагать бизнесменам вознаграждения, чтобы стимулировать их работу в нужном направлении. Во всех вышеперечисленных случаях приводились примеры предлагавшихся вознаграждений, а не команд.

Одним из наиболее разительных ошибочных положений обычной экономической теории является тезис о том, что бизнесменов побуждают к выполнению их общественных функций путем закупок их товаров и услуг, как будто гигантские задачи производства, выполняемые в рыночно ориентированных системах, можно стимулировать лишь отношениями обмена между покупателями и продавцами. Мощную производственную систему невозможно создать на столь непрочном фундаменте. Его требуется дополнить комплексом предоставленных государством стимулов в форме рынка и политических выгод. А так как требования рынка не возникают сами по себе, они также формируются государством. Государства в рыночно ориентированных системах всегда уделяли большое внимание этим необходимым направлениям работы. Например, в XVIII веке в Англии была учреждена почти тысяча органов власти, занимавшихся улучшением дорог. С изобретением железных дорог специальным законодательством (более 600 актов парламента, принятых в 1844-1847 годах) железнодорожным компаниям были предоставлены очень благоприятные условия. В конце XVIII — начале XIX веков английский парламент принял почти 4000 законов об огораживании общинных земель. Так создавалось товарное сельскохозяйственное производство, заменившее натуральное сельское хозяйство и согнавшее рабочую силу с земли для работы в промышленности.

В США «Доклад о мануфактурах» Александра Гамильтона^** придал государству функцию содействия деловой активности. Этому также способствовали федеральная политика в отношении банков, каналов и дорог; расточительность государства, потакавшего железнодорожным компаниям на западе страны; судебное толкование антимонопольного законодательства, накладывавшее ограничения на деятельность профсоюзов, а не коммерческих предприятий; отправка американской морской пехоты для защиты американских предприятий в Латинской Америке; использование регулирования предприятий коммунальных услуг для защиты доходов бизнеса; использование антимонопольного законодательства, при его внешне общественной направленности, для защиты монополистических привилегий².

В США, как и во всех других рыночных системах, современные корпорации могли развиваться, только опираясь на новое корпоративное законодательство, появившееся в середине XIX века. Оно ограничило ответственность акционеров и наделило новыми полномочиями организаторов больших предприятий. В США суды превратили 14-ю поправку к конституции США, направленную на охрану прав бывших рабов, в инструмент защиты корпораций, наделенных новой ролью юридического лица.

Государства континентальной Европы даже в большей степени, чем Англия и Америка, совершенно открыто приняли на себя ответственность за развитие частного предпринимательства. Наиболее активной в этом отношении была Германия. Япония, вероятно, извлекла уроки из опыта Европы и пошла еще дальше, прибегая к выдаче займов и субсидий коммерческим предприятиям и наделяя их правовым иммунитетом.

Итак, каков же список необходимых стимулов? Среди них все, что нужно бизнесменам в качестве условия осуществления их задач в рамках рыночной системы: доход и богатство, почтительное отношение, престиж, влияние, могущество и власть. Это лишь некоторые стимулы. Каждое государство в данных системах принимает на себя ответственность за то, чтобы делать все необходимое для обеспечения уровня прибылей, достаточно высокого для сохранения, как минимум, стабильного уровня занятости и экономического роста. Если бизнесмены заявляют (как они обычно и делают), что для развития инвестиций им необходимы налоговые компенсации, правительства во всех этих системах серьезно рассматривают эти запросы, признавая, что налоговые уступки могут действительно оказаться необходимыми. В данных системах такие льготы действительно предоставляются. Если корпоративные руководители заявляют, что химической отрасли нужна помощь в НИОКР, государства также признают вероятность того, что она им действительно нужна. И обычно такая помощь предоставляется. Если руководители корпораций захотят провести совещание с государственными должностными лицами вплоть до президента или премьер-министра, им пойдут навстречу. Учитывая ответственность, которая лежит на бизнесменах в этих обществах, президент был бы глупцом, если бы отказал им в приеме. Если корпоративные руководители требуют права «вето» в отношении назначений на посты в государственных регуляторных структурах, вновь будет признано, что такие уступки необходимы с целью стимулирования работы деловых кругов. Все это известно. И ниже будет показано, что государства иногда предлагают руководителям корпораций разделить с ними формальные властные полномочия, что является вознаграждением, стимулирующим бизнесменов к работе.

Поэтому в глазах государственных должностных лиц бизнесмены являются не просто выразителями особых интересов, подобно представителям групп интересов. Они представляются им должностными лицами, выполняющими такие функции, которые государственные чиновники рассматривают как незаменимые. Когда государственный чиновник спрашивает себя, действительно ли деловые круги нуждаются в снижении налогов, он знает, что этот вопрос имеет отношение к благосостоянию всего общества, а не только для одного сегмента населения. (А если он обдумывает вопрос о том, как ему реагировать на обращение группы интересов, то речь идет именно об этом).

Поэтому любой государственный чиновник, который понимает требования, которым он должен соответствовать согласно занимаемой должности, а также ответственность, лежащую на бизнесменах в условиях рыночно ориентированных систем, предоставит им привилегированное положение. Для этого не нужно давать ему взятки, обманывать или оказывать на него давление. Просто он понимает (и это очевидно), что ведение общественных дел в рыночно ориентированных системах находится в руках двух групп лидеров — государства и бизнеса, которые должны сотрудничать друг с другом. Он понимает, что, для того чтобы система работала, руководство государства должно сплошь и рядом уступать руководству деловых кругов. В таких системах в центре политики находятся сотрудничество и почтительное отношение этих двух групп лидеров друг к другу. Бизнесменов нельзя оставлять за дверями политических систем.

Руководитель ассоциации бизнесменов ФРГ замечает о мире политики: «Этот мир не чужд предпринимателю; это его собственный мир. Ставка для него — руководство государством»³. Опираясь на свой опыт в компании Du Pont, один американец пишет: «Сила позиции бизнеса и слабость позиции государства заключаются в том, что государству нужна сильная экономика так же, как бизнесу. В ней так же, если не больше, нуждается народ»⁴. Двойственность руководства напоминает средневековый дуализм церкви и государства, и отношения между бизнесом и государством не менее сложны, чем в средневековом дуализме.

Таким образом, политика в рыночно ориентированных системах совершает весьма необычный поворот, но в рамках политической науки его обычно игнорируют. Для понимания своеобразного характера политики в рыночно ориентированных системах не нужны ни политическая теория заговоров, ни теория общности социального происхождения, объединяющего руководителей государства и бизнеса, ни утверждения о властной элите, которую организовали подпольные силы. Бизнесу просто нужны стимулы, чем и объясняется его привилегированное положение в государстве и политике. Оно нужно для того, чтобы бизнес выполнял свою работу.

Другие привилегированные позиции?

[*] Анализ связи между полиархией и рынком, построенный в другом ключе, но дополняющий этот раздел, см. в главе 19 «Две модели».

[1] U.S. Congress, Senate, Subcommittee on Antitrust and Monopoly of the Committee on the Judiciary: Hearings, Egon Sohmen testimony in «Economic Concentration», 90th Congress, 2nd session, 1968, p. 3446.

[*] В современной литературе, особенно в демократической, слово «привилегия» обычно несет в себе оттенок чего-то неподобающего. В словаре Webster говорится, что привилегия — это «право на иммунитет, предоставленное в качестве особого вознаграждения, преимущества или любезности; особенно привилегия, связанная с положением или должностью»; привилегии «не подлежат действию обычных правил и наказаний из-за некоторых особых обстоятельств». (Webster’s Seventh New Collegiate Dictionary [Springfield, Mass.: G. & C. Merriam]).

[*] Однако частная собственность не является ключевым фактором описываемого процесса. Поскольку в любой рыночной системе независимо от того, доминирует ли там государственное или частное предпринимательство, предприятия должны обладать автономией или «правами» реагировать на сигналы, поступающие от рынка, а не быть обязанными выполнять распоряжения государства. См. главу 22.

[**] Опубликован в декабре 1791 г. — Прим. ред.

[2] Длинный список субсидий американским деловым кругам приводится в: Clair Wicox. «Public Policy toward Business», 4th ed. (Homewood, Ill.: Irwin, 1971), chapter 33. О различных способах поддержки деловой активности см. в: Murray L.Weidenbaum. «The Modern Public Sector. New Ways of Doing the Government’s Business» (New York: Basic Books, 1969), особенно таблицу на с. 137.

[3] Цит. по: Heinz Hartmann. «Authority and Organization in German Management» (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1959), p. 229.

[4] Harold Brayman. «Corporate Management in a World of Politics» (New York: McGraw-Hill, 1967), p. 57.