Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В свете этих соображений монополия, как следует отметить, не препятствует конкуренции, а лишь ослабляет ее. Конкурентные возможности всегда сохраняются во множестве. «Монополия» обычно связана с ослаблением или отсутствием конкуренции между фирмами, продающими одну и ту же продукцию. Сколь бы слабой ни была такая конкуренция, возможность замены товара продукцией других отраслей всегда сохраняет межпродуктовую конкуренцию. Межпродуктовая конкуренция гораздо более сильна, чем полагает большинство. Взаимозаменяемость технологий или конкуренция между ними — это одна из ее форм: люди могут отапливать жилье и газом, и нефтью, и углем. Взаимозаменяемость организаций — это другая ее форма: люди могут «покупать» услуги попечения о своих средствах в банках, сберегательных и кредитных ассоциациях, на почте (во многих странах), в страховых компаниях или у консультантов по вопросам инвестиций. Услуги по ведению домашнего хозяйства конкурируют с платными услугами. В том, что касается товаров длительного пользования (холодильников, радиоприемников, кроватей или одежды), старые покупки конкурируют с новыми; если цены на новые товары невысоки, то потребители заменяют свое имущество раньше. Товары, не относящиеся к предметам первой необходимости, — такие, как билеты в кино, туристические путевки, экзотическая еда, ремонт дома, — конкурируют друг с другом как проявления стремления к комфорту. На рынке потребительских благ рыночный спрос является в высшей степени эластичным и поэтому оставляет меньший простор для потенциального монополиста, чем рынок базовых пищевых продуктов или минимально приемлемого жилья. В таких богатых странах, как США, потребители расходуют свои средства большей частью на потребительские блага. Фактически все товары в определенной степени конкурируют друг с другом.

Неудивительно, что консервативные экономисты склонны принижать значение монополии. Однако на другом конце спектра Пол А. Баран и Пол М. Суизи, авторы основного марксистского критического исследования современного капитализма, считают, что конкуренция сохраняется в качестве возможного средства общественного контроля, побуждая производителей удовлетворять желания потребителей. Одним из доказательств силы конкурентного контроля является понижательное давление на издержки производства. В этом отношении на монополистический капитализм оказывается «не менее жесткое давление», чем до появления гигантских корпораций. Корпорации ведут непрерывную борьбу за увеличение своей доли рынка^*.

Свобода действий для корпораций

Если бы монополия являлась основным препятствием на пути к общественному контролю над рынками, то мы могли бы в свете вышеупомянутого ее сравнения с полиархическим контролем прийти теперь к выводу о том, что в тех случаях, когда возможно использование рыночной системы, полиархия значительно ей уступает в качестве инструмента общественного контроля. Однако рыночный контроль имеет еще один недостаток, приводящий к весьма серьезным последствиям. Управленческий персонал корпораций, используя свои полномочия, предоставляющие значительную свободу действий, и другие способы контроля методами, обычно не включаемыми в концепцию монополии, в значительной степени уходит от общественного контроля рыночной системы.

Попробуем вернуться назад и заново оценить четкость потребительского контроля в рыночной системе. Может ли потребитель эффективно голосовать за страховой полис или медицинские услуги, соответствующие его предпочтениям? А за кухонную плиту? А за лекарство от головной боли? Как мы видели, нет, если он не способен компетентно судить о технических характеристиках предлагаемых услуг — а так и есть в действительности. В той степени, в которой он некомпетентен, решения за него принимает администрация корпораций. Его контроль над ними неполон.

Если, помимо этого, корпорации умышленно сообщают потребителю неверную информацию о своей продукции, то его возможности контроля еще более ограничены. Не следует упускать из виду этот очевидный факт. Правила и стимулы рыночной системы способствуют тому, чтобы продавцы разрешали любые сомнения относительно безопасности своей продукции исходя из цели максимизации прибыли, а не здоровья покупателя во всех случаях, когда ущерб здоровью невозможно напрямую связать с употреблением продукции. Использование в информации на упаковке лекарств непонятных неологизмов и постоянное сопротивление пищевой промышленности указанию на расфасованных пищевых товарах полных названий содержащихся в них добавок регулярно свидетельствуют как о некомпетентности потребителей, так и об усилиях, которые корпорации прилагают к сохранению столь замечательных источников дохода. Масштаб этого явления так велик, что теперь, когда каждый день изобретаются все новые и новые химические пищевые добавки, а серьезных испытаний долгосрочных последствий их применения не проводится, можно предположить, что скоро основными заболеваниями богатых народов мира станут искусственно вызванные эпидемии. В главе 16 мы продолжим разговор о недобросовестном информировании о товарах.

Может ли даже компетентный потребитель голосовать именно за желаемую продукцию? Только в том случае, если по инициативе корпорации продукция появилась на рынке. Потребитель обладает мощным правом «вето», но инициатива в основном находится в руках корпорации. В течение двадцати пяти лет после окончания Второй мировой войны автомобильная промышленность США демонстрировала, что реакция промышленности на пожелания потребителей может быть чрезвычайно медленной. Вплоть до последнего времени вся автомобильная промышленность была настолько сосредоточена на противодействии малолитражкам, что уступила этот рынок иностранным фирмам. Совершенно очевидно, что корпорации во многом свободны в том, когда именно и насколько полно выполнять требования потребителей, вплоть до того, чтобы игнорировать эти требования десять и более лет. И такая возможность гораздо больше ослабляет потребительский контроль, чем монополия. Как это может происходить?

Поскольку будущее предсказуемо лишь до определенной степени, ни для одного крупного, оснащенного современным технологическим оборудованием предприятия с высоким уровнем капитализации не существует одной очевидной стратегии производства и продаж, которая дала бы возможность избежать потерь и максимизировать прибыли, продажи или достичь иных целей, поставленных руководством корпорации. Даже простой максимизации прибыли добиться непросто. Должно ли предприятие заработать в ближайшее время всю возможную прибыль? Или следует умерить амбиции сейчас, чтобы сформировать клиентуру, которая в более отдаленной перспективе даст возможность получать более высокие прибыли? Никакие, даже самые жесткие виды потребительского контроля не смогут охватить эти и другие сложные вопросы. Они остаются в компетенции руководителя корпорации.

Свобода выбора в отношении делегированных решений

Компетенция корпораций особенно широка в том, что касается делегированных решений. В рыночной системе прямые решения потребителей ограничиваются выражением положительного или отрицательного мнения о том, что должно быть произведено и в каких количествах. Делегированные решения — это все остальные решения, играющие важную роль в производстве: это, среди прочего, технология, управление рабочей силой, местоположение завода и прерогативы руководства. Даже в идеальной рыночной системе потребительский контроль над ними колеблется в пределах от слабого до нулевого, за исключением навязывания решений о производстве продукции с наименьшими издержками. Почти ничего из сказанного выше о простоте, непосредственности и точности потребительского контроля нельзя применить к этой широкой категории решений. На десять крупнейших угольных шахт, управляемых угледобывающими компаниями, приходится рекорд в 40 пострадавших и погибших в шахтах на один миллион человеко-часов. Это можно сравнить с количеством увечий и смертей (менее 8) за тот же период на рудниках, управляемых сталелитейными компаниями⁶. Подобные различия в издержках горнорудных работ, выраженных в человеческих жизнях, зависят от свободы руководства корпораций в принятии решений; ясно, что потребительский контроль не оказывает на них существенного влияния.

Данная свобода выражается, например, в решениях о том, будет ли производство какого-либо одного товара или услуги рассредоточено во многих небольших фирмах или сконцентрировано в нескольких крупных компаниях. Конгломераты, появившиеся в последние годы, образовались вследствие таких решений, никак не связанных с желаниями потребителей. Свободный выбор корпораций, не контролируемый общественностью, определяет основные черты отраслевой структуры экономики.

Используя свои широкие полномочия, руководители корпораций также принимают решения о том, заменить ли рабочих автоматикой и в какой момент следует начать внедрение инноваций. Именно свободой действий топ-менеджмента объясняется то, что американская сталелитейная промышленность продолжает применять мартеновские печи на протяжении более десяти лет после того, как в Европе уже начали использовать передовой метод кислородного дутья⁷. Как известно, в руках корпораций находятся важнейшие технологические решения, определяющие, насколько сильно будут отравлены воздух, вода, почва.

Руководство корпораций принимает решения о способах финансирования новых инвестиций. Выбрав реинвестирование в ущерб распределению долей прибыли, они фактически осуществляют фундаментальное реструктурирование социального механизма, с помощью которого политико-экономическая система определяет, каким образом распределять усилия между потреблением и сбережениями. Корпоративные сбережения составляют в настоящее время 40 процентов от нетто сбережений США.

В 1970-х годах ряд корпораций, например шведская Volvo, начали экспериментировать с альтернативами конвейерам. Привязывать ли рабочих к технологии, которая зачастую оказывает на них негативное воздействие, или пытаться организовать работу в рамках более гуманных процессов — выбор корпораций в данном вопросе не контролируется общественностью.

Руководство корпораций также определяет размах и характер попыток взять под контроль общественное мнение и сознание, которые именуются связями с общественностью и коммерческой рекламой. Кроме того, топ-менеджмент выбирает своих преемников в управлении экономикой. Руководители компаний Unilever, Royal Dutch Shell, Courtaulds или Southern Pacific получают свои посты не в результате общенародных выборов или правительственного назначения, а путем самоотбора. Кроме того, главы корпораций определяют, выделять ли средства из фондов компании на поддержку образования и исследовательских работ и в каких размерах; перераспределяя средства, а иногда и персонал, они поддерживают или, наоборот, консервируют разнообразные общественные проекты (библиотеки, центры отдыха, перепланировка жилых районов и тому подобное). По собственному усмотрению они решают, когда и в связи с какими вопросами их усилия и средства будут направлены на политическую деятельность, например лоббирование или организацию партий, или такая поддержка не будет оказываться вовсе.

Свобода корпораций в принятии решений представляет собой все более серьезную угрозу общественному контролю по мере того, как коммерческие предприятия увеличиваются в размерах. Подобное решение одной-единственной крупной корпорации (прийти или уйти) может создать или уничтожить небольшой город, отравить воздух в крупном городе, нарушить международный платежный баланс и лишить тысячи рабочих и служащих средств к существованию.

Излагаемое в учебниках «теоретическое» отрицание важности феномена свободы корпораций в области делегированных решений выглядит примерно следующим образом. Потребительский контроль заставит каждую фирму находить единственно верное решение о получении максимальной прибыли по каждому делегированному вопросу. Причина возможной несостоятельности потребительского контроля заключается в монополии; на этом дискуссия снова возвращается к знакомым проблемам монополии. Реальность, однако, такова, что даже в условиях высокого уровня конкуренции топ-менеджмент, как мы видели, не может безошибочно найти единственно правильное решение своих сложных проблем, поэтому он вынужден пользоваться своими широкими полномочиями. У сложной проблемы в принципе не существует единственного решения, обеспечивающего минимальные издержки. Например, решение о выборе площадки для будущего завода зависит от ассортимента продукции будущего предприятия и периода времени, в отношении которого рассчитываются издержки и доходы.

Принятие делегированных решений неизбежно оказывается в руках руководства корпорации, причем указания общественности и даже давление с требованием обеспечить минимальные издержки отсутствуют^*.

Гибридный общественный контроль над сферой полномочий

Размышляя обо всем вышеизложенном, трудно не увидеть гипотетическую возможность гибридной формы общественного контроля, которая соединяла бы в себе рыночный контроль над производством с полиархическим контролем при всей его недостаточности, над делегированными решениями, рыночный контроль над которыми слишком слаб. Примеры — законодательство о зонировании земельных участков и о землепользовании. Можно назвать также государственный контроль над некоторыми аспектами трудовых отношений, рынками ценных бумаг, защитой окружающей среды и возникающие в полиархиях формы экономического планирования. Но гибрид пока что находится в эмбриональной стадии. Ни одна из полиархий не признала полностью наличие лакун в общественном контроле в качестве серьезных недостатков рыночного контроля над определенными категориями важнейших решений, лишь внешне подчиненных потребительским предпочтениям.

В историческом плане предприятия отбивались от любых массированных вторжений полиархического контроля в эти обширные зоны корпоративных полномочий. Они высказывались, что правила рыночной системы требуют, чтобы предприятия самостоятельно определяли, на что тратить средства. А это может происходить лишь при условии сохранения контроля над всеми своими вспомогательными решениями и возможности производства продукции с наименьшими издержками. И тем не менее, если предприятие не в состоянии безошибочно находить решения, связанные с минимизацией издержек, и если в любом случае существуют подобные альтернативные решения, зависящие от корпоративной стратегии, то из этого следует, что полиархическое регулирование не обязательно ведет к повышению издержек.

Некоторые экономисты видят угрозу государственного регулирования в другом. Они боятся, что замена рыночного контроля полиархическим, сопровождающаяся введением «произвольных» цен на предприятиях, подорвет систему эффективных цен.

И действительно, полиархический контроль может это сделать. В принципе, однако, мы видим теперь, что корпорации обладают свободой выбора в принятии решений; и в пределах этой сферы их полномочий полиархические принудительные меры в отношении предприятия причинят не больше вреда эффективному ценообразованию, чем причинили бы действия самой корпорации. Более того, полиархические решения в рамках данной сферы могут в принципе систематически обращать процесс принятия корпоративных решений в любом желаемом государством направлении — к экономическому росту, экономии энергии, защите окружающей среды или любой другой общенациональной цели, — а не оставлять корпоративные решения на откуп случайностям корпоративной политики или личным склонностям топ-менеджеров.

Говоря о возможности гибридного контроля, мы, однако, обсуждаем не более чем замыслы. Мы вскоре увидим, что препятствия на пути фактической организации того вида контроля, который мы только что себе вообразили, весьма серьезны и труднопреодолимы. В данный момент мы просто обратим внимание на то, что, по некоторым соображениям, представляется очевидной возможностью для нового сочетания форм политико-экономического контроля. Позднее мы можем рассмотреть фактические возможности и трудности.

ЧАСТЬ V

ТЕСНЫЕ, НО СЛОЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЧАСТНЫМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВОМ И ДЕМОКРАТИЕЙ

Глава 12

РЫНОК И ДЕМОКРАТИЯ

Одним из способов классификации политико-экономических систем является представление их в виде таблицы, демонстрирующей различия между рыночно ориентированными и прочими системами, а также между полиархическими и авторитарными системами (см. таблицу 12.1).

Таблица 12.1. Политико-экономические системы

Отметим, что все полиархии размещаются в одном и том же разделе таблицы; все они относятся к рыночно ориентированным. Поэтому один раздел остается незаполненным, хотя, если учесть мероприятия временного характера по политической мобилизации, проводившиеся во время Второй мировой войны в Великобритании, США и других полиархиях, то их можно было бы поместить в этот раздел.

Почему все существующие полиархии — частнопредпринимательские и рыночно ориентированные?

[*] Как и большинство немарксистских экономистов, Баран и Суизи придают существенное значение опасениям, которые испытывают корпорации по поводу сбивания цен конкурентами. Несмотря на то, что данные авторы наблюдают сильную тенденцию к тому, чтобы вместо снижения цен корпорации вели конкуренцию путем изменения дизайна, повышения качества и соответствующего сервисного обслуживания, отказ от ценовой конкуренции не означает прекращение всякой конкуренции; она принимает новые формы и продолжает бушевать со все возрастающей яростью. И продавцы должны вечно стремиться к тому, чтобы выбросить на рынок какую-нибудь новинку. Paul А. Baran and Paul М. Sweezy. «Monopoly Capital» (New York: Monthly Review Press, 1966), pp. 67, 70, 71, 64.

[6] Christopher D. Stone. «Where the Law Ends» (New York: Harper & Row, 1975), p. 238.

[7] Walter Adams and Joel B. Dirlam. «Big Steel, Invention, and Innovation» // «Quarterly Journal of Economics» 80 (May 1966).

[*] Часто выражается та точка зрения, что у руководителей корпораций развилось чувство социальной ответственности в отношении потребителей, держателей акций, рабочих и служащих, поставщиков и государства. С такими заявлениями выступили ряд представителей руководящего персонала корпораций. С таких же позиций в дискуссию включились и некоторые независимые наблюдатели — например, A.A. Berle в: «The American Economic Republic» (New York: Harcourt, Brace & World, 1963). Даже не вдаваясь в обсуждение вопроса о том, принимает ли руководство корпораций на себя столь разноплановые функции (а кажется вполне очевидным, что многие топ-менеджеры в это верят), мы не будем сейчас останавливаться на этой точке зрения. Ведь социально ответственный руководитель корпорации, как и социально ответственный государственный служащий, обладает обширными полномочиями и тем самым не подлежит общественному контролю. Утверждая, что он осуществляет эти полномочия социально ответственным образом, вы не можете отрицать, что эти полномочия у него имеются. См.: Christopher D. Stone. «Where the Law Ends» (New York: Harper & Row, 1975).