Английское право: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

6. Жестокость и 7. Оставление или разлучение. Мужчина, постоянно проявляющий жестокость в отношении своей жены или разлучающийся с ней без достаточных оснований, не имеет права жаловаться, если она уклонится с пути добродетели, хотя бы его поведение формально не было склонением к прелюбодеянию. Вследствие этого суд не обязан выносить в подобных случаях решение о разводе; считается, что, хотя это правило не применимо при получении приказа о судебном разлучении по причине прелюбодеяния, но при исках о разлучении по другим основаниям оно может быть применено. Естественно, что эти помехи не относятся к иску о признании брака недействительным.

8. Промедление. Наконец, хотя не существует определенного промежутка времени, в течение которого можно домогаться освобождения от брачных уз, однако, суд относится с величайшим подозрением к устаревшим и запоздавшим претензиям и потребует объяснений по поводу промедления прежде, чем даст удовлетворение. Убедительными объяснениями являются трудность установления фактов, отсутствие свидетелей и даже желание оскорбленной стороны достичь примирения. Иными словами, для того, чтобы промедление составило помеху для получения удовлетворения, оно должно выходить за пределы разумного срока. Это правило относится одинаково к решениям о признании брака недействительным, о разводе и судебном разлучении, включая и ходатайства о том, чтобы приказ был превращен в безусловный.

Конечно, невозможно в такой работе, как настоящая, входить в дальнейшие подробности брачной юрисдикции, например, в обсуждение мер, принимаемых судом в вопросе о предоставлении содержания или алиментов невиновной жене, распоряжений, делаемых в пользу невиновной стороны, соглашений, заключаемых относительно опеки над детьми, и многих других важных вопросов. Вообще говоря, суд пользуется в подобного рода делах большой дискреционной властью, но она осуществляется на основании традиционных принципов, лишающих суд возможности проявлять произвол. Мы можем сейчас коснуться только одной важной процессуальной нормы, которой руководствуются в брачных процессах, основанных на прелюбодеянии, и которая, каково бы ни было ее происхождение, представляет собой преобладающую особенность процессов о разводе и разлучении.

Эта норма гласит, что всякий человек, ходатайствующий о разводе или судебном разлучении по причине прелюбодеяния, в обязательном порядке принуждается судом, если этот ходатай муж, и может быть принужден судом, если ходатай – жена, к привлечению в качестве соответчика по иску того лица, с которым ответчик предположительно совершил прелюбодеяние, послужившее основанием к процессу. Исторически это постановление Акта 1857 г. восприняло старое правило об иске из «преступного общения» (criminal conversation), который представлял собой обязательную предварительную меру перед получением парламентского билля о разводе в те времена, когда еще не существовало судебного способа расторжения законного брака. Тот, кто предполагал возбудить вопрос о таком билле, должен был прежде предъявить иск о возмещении убытков к предполагаемому прелюбодею за «преступное общение» с его супругой. Если он выигрывал иск, то судебное решение в его пользу трактовалось парламентом как неоспоримое доказательство факта прелюбодеяния. Основа этой процедуры не только была воспринята новой процедурой развода, но Акт 1857 г. в ясных выражениях предписал, чтобы муж требовал возмещения от названного соответчика, причем размер возмещения определяется присяжными, как это имело место по старому иску из «преступного общения». Однако, в отличие от прежнего времени, современное право не предоставляет возмещения, в случае его присуждения, в распоряжение ходатая, но позволяет суду распорядиться этим возмещением, как сам суд сочтет нужным, например, использовать его на уплату судебных издержек или на содержание виновной жены. Поскольку до 1923 г. прелюбодеяние мужа не представляло само по себе основания для развода, то Акт 1857 г. не предусматривает претензий на возмещение со стороны ходатайствующей о разводе жены. Однако и в нем есть слабый намек, позволяющий говорить о праве жены на возмещение при иске ее к любовнице мужа вследствие утраты ею супружеской общности жизни (consortium).

Наконец, надо упомянуть, что, вследствие недавно внесенного в закон изменения, отменено право сторон в бракоразводном процессе, основанном на прелюбодеянии, требовать, чтобы дело рассматривалось присяжными. Этот вопрос разрешается дискреционной властью судьи.

Глава XVII

Семейное право (Продолжение)

2. Отношения родителей и детей

Английское право признает только законное родство, т. е. родство, возникшее как следствие законного брака. Когда английское право говорит о «ребенке» или о «детях» в связи с их родителями, то оно предполагает только законнорожденного ребенка или законнорожденных детей. Исключения сделаны лишь в некоторых предписаниях законов о бедных, относящихся к возмещению предполагаемым отцом части стоимости содержания незаконнорожденного ребенка, в положениях о кровосмесительстве и родственных отношениях, препятствующих браку, которые охватывают родство, возникшее как из законного брака, так и из незаконных брачных отношений, и в недавно установленных правовых отношениях между незаконнорожденными детьми и их матерями. Считается, что даже частные юридические документы относят к «детям» только законнорожденным, если только их составители не оговаривают противного. Поэтому нам важно знать, кто является по английскому праву законнорожденным ребенком.

До совсем недавнего времени на этот вопрос было легко ответить. В течение почти семисот лет английское право неизменно придерживалось той точки зрения, что законнорожденным ребенком является ребенок, рожденный в законном супружестве или в течение такого срока посте расторжения этого супружества, который позволяет предполагать, что он представляет собой действительный отпрыск обеих сторон в указанном супружестве; только при этих условиях ребенок считался законнорожденным. Правда, если можно было доказать методом внешних доказательств, что ребенок, как будто бы отвечающий названным условиям, не мог в действительности быть зачат предполагаемым отцом, то его могли признать «побочным», т. е. объявить незаконнорожденным. Но, как мы видели, обоим предполагаемым родителям было прямо запрещено принимать участие в таком процессе; суд весьма непоощрительно относился ко всякой попытке доказательства, исходящей из несерьезных фактов или слухов. Только, когда предполагаемый отец оказывался extra quattuor maria или, во всяком случае, не имел общения со своей женой в течение всего возможного периода зачатия, то считалось дозволенным отвергнуть принцип: Pater est quem nuptiae demonstrant.

Но в конце концов изменение в праве, решительно отвергнутое баронами в парламенте, заседавшем в Мертоне в 1235 г., было принято парламентом в Вестминстере в 1926 г. Акт об узаконении (Legitimacy Act) указанного года расширяет наше первоначальное определение законнорожденности ребенка следующим пунктом: «или когда родители впоследствии сочетались браком во время его жизни». Иными словами, учение римской церкви о «последующем узаконении» было в конце концов признано английским правом, но, увы, таким способом, который делает определение законнорожденности очень трудным. Дело в том, что брак фактических родителей незаконнорожденного ребенка не делает его законнорожденным, если в момент его рождения один из его родителей состоял в браке с другим лицом. Кроме того, Акт 1926 г. применим только к таким случаям, когда отец узаконяемого ребенка имел во время брака, узаконяющего ребенка, свое местожительство в Англии или Уэльсе. Затем, если узаконяющий ребенка брак совершился до принятия этого Акта (состоявшегося 15 декабря 1926 г.), то узаконение считается происшедшим только в этот день. И, наконец, права наследования имущества, вытекающие из факта узаконения, ограничиваются распоряжениями, сделанными после узаконения; например, если дед узаконенного лица умер до узаконения, то узаконенный не может участвовать в наследовании имущества, отказанного по завещанию деда «детям» его сына, т. е. отца узаконенного лица, хотя если дед умер после узаконения, то узаконенный может участвовать в наследовании.

С другой стороны, один факт последующего бракосочетания предполагаемых родителей узаконяет незаконнорожденного, за исключением немногочисленных случаев, в то время как в большинстве стран узаконение происходит только, если родители того желают. Узаконения, совершенные за границей, признаются по этому Акту в Англии в некоторых, но не во всех случаях. Однако, можно все же с достаточным основанием сказать, что предписания Акта об узаконении 1926 г. делают больше чести чувствам, нежели уму его составителей.

В 1926 г. произошло еще одно изменение в исторически развивавшейся политике английского права в отношении семьи. До того «усыновление» (adoption) детей, хотя и представляло распространенное социальное явление, но не имело никакого правового содержания. Пожилые бездетные люди «усыновляли» детей, давали им образование, кормили их и одевали и, что весьма вероятно, включали их в свои завещания. Но все это делалось совершенно добровольно. Поскольку дело касается права, то лица, усыновившие ребенка, могли, при применении к ним законов о жестоком обращении с детьми или о пренебрежении ими, отказаться от своих «усыновленных» детей, вследствие чего те возвращались в свое первоначальное состояние.

Это положение вещей было совершенно изменено Актом об усыновлении детей 1926 г. (Adoption of Children Act). Очевидно, что так называемое «усыновление de facto», т. е. старое добровольное усыновление, описанное выше, может по этому Акту совершаться попрежнему; но при обращении в суд, последний может дать «приказ об усыновлении» (adoption order), который уполномочивает просителя или просителей (мужа и жену) усыновить лицо, не достигшее возраста в двадцать один год. Такое усыновление предоставляет усыновившему родителю или родителям законные права и обязанности кровных и законных родителей или опекунов в отношении надзора за ребенком, его содержания и образования, включая право назначать опекуна на случай смерти усыновившего родителя до достижения усыновленным возраста в двадцать один год, как и права или власти давать согласие или отказывать в согласии на брак усыновленного, не достигшего указанного возраста. С другой стороны, такое усыновление не дает усыновленному, как таковому, права на наследование имущества усыновившего родителя в случае смерти последнего без завещания и даже в качестве «ребенка» такого усыновившего родителя на участие в наследовании по завещанию последнего или по завещательному распоряжению какого-либо другого лица; но оно не лишает его этих прав в отношении его кровной семьи. Однако, усыновивший родитель имеет, конечно, право оставить по завещанию свое имущество усыновленному при том условии, что его намерения будут выражены совершенно ясно.

Право суда давать приказы об усыновлении обставлено довольно строгими условиями; генеральный регистратор рождений, смертей и браков (Registrar General of Births, Deaths and Marriages) должен вести регистр усыновленных детей (Adopted Children Register), в который вносятся дети, усыновленные по приказам об усыновлении. Надо упомянуть, что форма этого регистра не предусматривает внесения в него имен кровных родителей усыновленного.

Правовые последствия родства

Определив отношения родителей и детей с правовой точки зрения, мы должны теперь вкратце рассмотреть вытекающие из этих отношений последствия. Это рассмотрение сведется к краткому установлению взаимных обязанностей родителей и детей в отношении друг друга.

Родители и дети по закону обязаны оказывать друг другу в случае нужды материальную поддержку; но что касается поддержки со стороны детей, то эта их обязанность ограничена по закону тем пределом, который предусмотрен Законом о бедных (Poor Law). Она может быть на них принудительно возложена только должностными лицами, осуществляющими указанный закон. Отец же ребенка, не достигшего возраста в шестнадцать лет, хотя и может быть принужден к исполнению этой обязанности также на основании Закона о бедных, но если этот отец имеет средства, то обязанности его не только в общественном отношении, но, во всяком случае до некоторых пределов, и в правовом отношении толкуются шире. Так, например, как мы уже видели, мужчина, оставляющий свою жену и детей в нужде, может быть трактован как «бездельник и бродяга». Магистрат может дать в отношении его приказ об обязательной поддержке им указанных лиц и на него можно косвенно возложить ответственность за поставку его жене «необходимых предметов» (necessaries), производимую в соответствии с его средствами и его положением, притом не только для нее лично, но и для их детей. Надо заметить, что мужчина, который женится на женщине, имеющей детей, несет ответственность также за содержание ее детей от прежнего мужа и даже ее незаконнорожденных детей. Суд может косвенным путем принудить отца выполнять свою обязанность по содержанию детей, отказав ему в получении суммы на содержание ребенка из доходов от личных средств последнего в случае, когда этот ребенок имеет капиталы, находящиеся в управлении суда или доверительного собственника; но при этом суд будет стараться не причинить ущерба ребенку в будущем, не связывать дискреционной власти доверительных собственников и не нарушать воли лица, наделившего ребенка средствами.

Если отец ребенка умер, то обязанность содержать его падает на мать и, в конечном счете, на деда и бабку; но даже при жизни мужа замужняя женщина, имеющая «раздельную собственность», несет ответственность за содержание своего ребенка, внука и родителей, однако, двух первых только при отсутствии мужа.

С другой стороны, право не возлагает на родителей ответственности по договорам, заключенным их детьми, и по совершенным ими гражданским правонарушениям, если только родители не уполномочили детей на эти договоры и не участвовали в этих правонарушениях. Так, например, вопреки общераспротраненному мнению, отец по закону не отвечает по долгам, притом даже умеренным, сделанным его сыном или дочерью во время обучения в колледже или в университете, если только он не дал основания торговцу думать, что он примет на себя ответственность по ним. Излишне говорить, что родители не замещают детей в ответственности по преступлениям, если только фактически не участвовали в них. Но надо отметить, что Акт о детях 1933 г. (Children Act) уполномачивает суд, а иногда требует от суда, чтобы в тех случаях, когда в проступке, караемом штрафом, обвинен ребенок (не достигший возраста в четырнадцать лет) или подросток (в возрасте между четырнадцатью и семнадцатью годами), этот штраф возлагался на родителя или опекуна. Исключения в таких случаях делаются только, когда доказано, что этот родитель или опекун не способствовал совершению проступка вследствие пренебрежения своей обязанностью иметь должный надзор за ребенком или подростком.

Родитель или лицо, имеющее надзор за ребенком в возрасте от пяти до четырнадцати лет, присуждается, как мы видели, к штрафу и тюремному заключению в тех случаях, когда ребенок не выполняет требований Актов об образовании (Educational Acts).

Ясно, что, несмотря на некоторые старые законы и традиции феодального земельного права, родитель, как таковой, не имеет никаких прав в отношении имущества своего ребенка и, как правило, ему даже не разрешается управлять этим имуществом. Имущество детей почти всегда передается доверительным собственникам, которым предоставляется в отношении этого имущества вся дискреционная власть, необходимая для того, чтобы действовать в интересах ребенка. Но, конечно, отец, или – реже – мать могут быть назначены доверительными собственниками по имуществу его или ее детей. Несмотря на изложенное выше правило, доверительные собственники могут своей дискреционной властью разрешать родителю получать суммы из доходов от имущества ребенка для издержек на содержание и образование.

Право опеки

Наконец, мы подходим к вопросу об опеке над ребенком, не достигшим возраста в двадцать один год, родители которого или один из них умерли или умер, или находятся в разводе или судебном разлучении.

В недавние годы право, относящееся к этому вопросу, подверглось большим изменениям. Первоначально опираясь в значительной степени на патриархальную и феодальную теорию семьи, оно было при отмене феодальных прав держания в 1660 г. приспособлено к новым условиям, а затем изменено в 1886 г. и 1925 г., после того, как постепенно было признано равенство мужа и жены перед законом. Ключ к пониманию нового права заключается, однако, не в традиционных правах отца или в абстрактных правах матери, а в благополучии ребенка; этот принцип ясно выражен в Акте 1925 г., который требует, чтобы он служил «первым и основным соображением» при разрешении судом всех вопросов, относящихся к надзору, к воспитанию и к имуществу ребенка.

По этому принципу отец ребенка считается его единственным законным опекуном в течение своей (т. е. отца) жизни, но это обстоятельство, конечно, прибавляет мало или не прибавляет вообще ничего к главенствующему положению отца как родителя. По смерти отца мать ребенка становится его единственным опекуном или опекуном совместно с другим лицом, назначенным по акту за печатью или по завещанию отца, или, за отсутствием таковых, судом. И даже при жизни отца мать имеет одинаковое с отцом право обращаться в суд по любым делам, касающимся ребенка, и такое же, как он, право назначать актом или завещанием опекуна на случай своей смерти для опеки над ребенком совместно с пережившим ее мужем или, в случае его смерти, с назначенным им опекуном. В случаях разногласий между оставшимся в живых родителем и опекуном, назначенным покойным родителем, суд может предоставлять надзор за ребенком целиком тому из них, которого сочтет более желательным в интересах благополучия ребенка.

Предписанием Акта о содержании 1925 г. (Maintenance Act), мудрость которого сомнительна, охрана ребенка может быть предоставлена матери не только тогда, когда стороны разлучены (что было бы совершенно разумно в тех случаях, когда ребенок очень мал или отец заслуживает порицания), но и тогда, когда стороны фактически продолжают жить вместе. В этих случаях отец может быть принужден к уплате матери еженедельной определенной суммы на содержание несовершеннолетнего. Усугубленную глупость представляет собой правило, что такой приказ суда не имеет принудительной силы, пока стороны живут вместе, и теряет свою силу, если стороны продолжают жить вместе в течение трех месяцев после того, как он был дан. Не удивительно, что суд неохотно дает приказы, так явно способствующие разрыву неудачных супружеств.

Как уже было ранее отмечено, после вынесения решения по брачному делу, суд, вынесший его, может сделать любое постановление, которое он сочтет нужным, относительно надзора за несовершеннолетними детьми, их содержания и образования. Когда брак расторгнут или вынесено решение о судебном разлучении, то суд может объявить, что виновная сторона не пригодна для надзора за детьми, рожденными в браке, или для опеки над ними.

Опекуны в основном ставятся в положение отца в отношении надзора за своими опекаемыми, их содержания, образования и воспитания, включая право давать согласие на их брак; исключение составляет, естественно, то обстоятельство, что опекун, как таковой, не несет личной ответственности за содержание и материальное обеспечение своего опекаемого. Опека прекращается, когда опекаемый достигает возраста в двадцать один год. Обязанности опекуна считаются почетными и никто, кроме родителя, не может быть принужден к принятию их.

Обязанности родителя и опекуна, конечно, не могут быть переуступлены кому-либо, однако, осуществление некоторых их прав может быть вверено другим лицам, например, школьным учителям. Но если родители добровольно передают заботу о ребенке какому-либо лицу (даже если последнее не усыновило их ребенка в правовом смысле этого слова), то суд, особенно в тех случаях, когда это лицо является родственником, не обязательно восстановит в принудительном порядке права родителей по надзору за ребенком, когда они того пожелают. Суд будет руководствоваться, главным образом, соображением о благополучии ребенка.

Глава XVIII

Семейное право (Продолжение)