− Царство Магхорч не имеет претензий к Синору… – он посмотрел в глаза Иакинфу. – Вы оставляете нам то, что мы просим, а мы будем вашими добрыми соседями на вечные времена. Ну что, вы передадите это своему начальству?
− Разумеется, передам. Только могу вас сразу заверить, Аршеон Зармахиад, что такие условия будут оставлены без ответа.
− Ну что вы, Иакинф Никодимович! Я полагаю, что вы ошибаетесь. Наши условия не оставят без ответа. Синор не согласится, я этого не отрицаю. Зато остальной мир уже согласился.
Парламентёр иронично заулыбался. Иакинф молча глядел на него.
− Близится ночь, – заметил Аршеон Зармахиад. – У вас, я слышал, говорят: утро вечера мудренее.
− Если у вас больше нет предложений, то пора заканчивать, – ответил катафракт.
Они одновременно встали со стульев. Несколько мгновений переговорщики смотрели друг на друга, будто выжидая чего-то, затем развернулись к сопровождающим и направились прочь от места встречи. Аршеон Зармахиад подошёл к основной группе военных Магхорч и нажал на кнопку устройства, находившегося на левом предплечье. Обернувшиеся назад Владимир и Тернер увидели только дрожание воздуха. Они благополучно дошли до сооружений захваченного научного комплекса, откуда за ними наблюдали десятки глаз. Конвой Магхорч тем временем тронулся в обратный путь.
Когда Иакинф вошёл в зал центра управления, присутствующие вопросительно уставились на него. Старший лейтенант Косаренко уже было собирался заговорить с катафрактом, но, встретив взгляд Иакинфа, потупил взор и отошёл на шаг назад.
В зале стояло молчание, нарушаемое лишь гулом оборудования и шипением дыхательных масок на некоторых бойцах.
Иакинф посидел пару минут за одним из пультов управления, задумчиво глядя на клавиатуру, затем встал и обратился к присутствующим.
− Необходимо подготовить помещения к тому, что мы будем находиться здесь несколько суток. Посменно. Гарнизон останется внутри комплекса, как минимум до тех пор, пока из Москвы не придёт указание по дальнейшим действиям. Я отправлюсь на «Иту» для доклада ставке командования о результатах переговоров. На время моего отсутствия гарнизон приказываю возглавить катафракту-сотнику Трофиму.
− Есть! – ответил названный.
− Действовать согласно плану обустройства гарнизона, – добавил Иакинф. – Через полчаса будет смена личного состава. Старший лейтенант Косаренко и лейтенант Бротон, проинструктируйте своих людей перед передачей дежурства.
− Есть! – отозвались офицеры.
− Вопросы?
− Разрешите обратиться? – сказал Косаренко. – Что делать с пленными?
− Я заберу нескольких из них с собой. По остальным пришлю указания вместе с новой сменой. Держите связь на приёме. Не нарушать радиомолчания, выполнять все указания Трофима.
Иакинф подал знак Владимиру и направился в коридор. Они забрали из группы пленных всех карликов Магхорч и телепортировались на «Иту».
Глава 31
Семён Щедринский сидел за столом в небольшом помещении и скучающе переводил взгляд с одного угла на другой. Напротив него безмолвно сидел Габров, положив обе руки на стол перед собой. Щедринский с удивлением заметил, что повреждённая кисть литератора, хоть и обмотана чем-то вроде бинта, уже вполне нормально двигается – Габров иногда брался за маленький блокнот и перелистывал пустые страницы. Кисть руки при этом действовала так легко и свободно, будто пару часов назад она не была раздроблена осколком, и синорский хирург не собирал её буквально заново. Капитан Щедринский в очередной раз поглядел на дверь, за которой находились ещё несколько катафрактов и аколитов, охраняющих его вместе с Габровым.
Внезапно в комнате раздался мелодичный звук. Литератор насторожился, но даже не повернул голову к двери, которая отворилась, и в неё вошли Иакинф и Василий Евграфович. Позади них, в сопровождении Владимира, шёл полковник спецназа ГРУ – непосредственный начальник Щедринского.
Капитан по привычке собирался было встать, но Габров, жестом перебинтованной руки, остановил его.
Вошедшие расселись по свободным стульям. Иакинф переглянулся с полковником ГРУ – тот лишь кивнул в ответ. Катафракт открыл папку, которую принёс с собой. В ней содержалось личное дело Щедринского, которое уже успели телепортировать на «Иту» из России, из части, где служил капитан. Кроме этого в папке содержались ещё какие-то бумаги. Рядом с документами Иакинф положил толстый стекловидный лист, на котором светились символы и слова.
− Итак, начнём. Семён Антонович. Ты, как мы полагаем, уже понял, что нас очень сильно интересует кто ты, и откуда взялся. Твоя «официальная» автобиография нам вполне известна. Тебе 29 лет. Всё своё детство провёл в Великом Новгороде, жил на Лужском шоссе, дом 23, квартира 12. Закончил 39-ю среднюю школу. В 17 лет поступил в Московское высшее военное командное училище. Закончил с отличием. За семь лет с момента окончания учёбы ты успел побывать в нескольких горячих точках. О твоём послужном списке и наградах мы хорошо знаем, но, кажется, у тебя есть, что к этому всему добавить.
− Так точно, – ответил спецназовец. – Вы наверняка хотите знать о моём «шраме» на лице?
− Можешь начать с этого, как тебе будет удобнее, – сказал Иакинф. – По-моему, он имеет далеко не последнее значение в этом неясном деле.
− Я расскажу всё, – Щедринский потупил взор. − О шраме… И о моей второй жизни…
Капитан вздохнул, будто собирался духом.
– Мои родители, Антон Юрьевич и Надежда Валентиновна Щедринские… не являются моими биологическими родителями.
Иакинф и его спутники переглянулись.