Моя рука отчаянно размахивала в разные стороны, разрезая на части черные головешки нападавших.
Я случайно заметил как Проклятого теснят к башенной стене, и он безуспешно пытается сопротивляться мощному потоку.
– Пробирайся к собору, – раздался в невыносимом гуле его голос.
Я не стал спорить. Подхватив Ша я кинулся к собору. Перепрыгнув через ворота, я подбежал к дверям, и к счастью дернув круглую ручку, оказался внутри. Подхватив пару скамей, я перекрыл вход, надеясь, что душеприказчик сможет выбраться и святая земля не пропустит этих тварей сюда.
Ша подбежал к витражу и стал тревожно вглядываться в разноцветные стеклышки. Его хозяин все еще боролся за весящую на волоске жизнь – я чувствовал это всем своим нуртом.
Часть пятая. Подвалы проклятых душ
Мы сидели у кафедры – осторожно разорвав свою рубаху, я перевязывал руку Проклятого. Он поморщился, кусая губы, но при этом не проронил ни звука. На его скуле все ярче горела цифра один, и я не мог отвести от нее взгляда. Привлекая внимание своими пылающими лепестками, она словно нарочно бросалась в глаза. И мне казалось, что от нее веет ледяным холодом. Хотя я мог ошибаться. В здешних стенах мороз был везде, даже между стен гулял настоящий морозный сквозняк.
– Отсюда нет выхода. Я просто не знаю, что делать, – затягивая покрепче лоскут повязки, произнес Проклятый.
– Знаю, – поддержал своего хозяина Ша.
– Не существует даже тайного подвала? – попытался догадаться я.
– Ни в этом дело. Единственная возможность для тебя выбраться из этого треклятого мира – это исполнить последнюю волю горожан. Иначе, их грехи так и будут держать нас здесь. Время не властно над здешними порядками.
– Но я же не давал никакой клятвы или обещания, – испуганно затараторил я.
Проклятый посмотрел на меня с какой-то странной надеждой.
– Конечно. Это был я, а не ты. Но если я не исполню клятву – мне даже не хочется думать об этом.
– Но что же надо делать? Какова была их последняя воля?
Мой собеседник на миг задумался и произнес:
– Всего лишь – прощение. Они все хотели свободы и прощения.
– Но разве они не свободны? – не мог я уняться.
– Здесь, в ЕГО мире, никто не может быть свободным, – Проклятый отвернул взгляд и с грустью посмотрел на старые покрытые паутиной фигуры святых. Ничто не может подарить нам тепла и успокоение.
– Ты хочешь освободить их всех разом? – предположил я.
– Не знаю. Не уверен. Если их души оказались у меня в суме, это еще не гарантирует им освобождения от грехов. ОН ведь продолжает удерживать их. Мертвыми телами, кошмарными тварями, даже каменные изваяния хранят в себе души умерших.
– Но почему он их не отпускает? Почему?
– У воинов дьявола свои задачи. Он что-то вроде надзирателя в остроге. Только вместо заключенных – души. Хотя проступки, за которые они попали сюда, не все являются смертельными грехами.
– Тогда поче… – но Проклятый так и не позволил мне спросить, продолжив:
– Доверие и заблуждение. Мы не совершенны, и нас очень легко сбить с истинного пути.
Я сам не заметил, как задремал. Сон, налетев, будто неуловимый морской бриз унес меня в те далекие места, где я всегда был в безопасности и не знал голода и одиночества, страха и смерти.
Я оказался дома.
* * *
Тот, кто пришел к Душеприказчику был не один. С ним оказалась странная мохнатая зверюшка – очень смышленая и способная повторять за ним легкие слова. Он называл ее – Ша. Что на языке его народа означало – верный друг. Душеприказчик рассказал о себе все без утайки.
Мрачный старец долго смотрел ему в глаза, и грустно покачав головой, произнес: