– Скользкая тварь… местный водяной. Я думал, что его сожрал огонь, но, видимо, он не так прост.
– Ты хочешь сказать, он всегда жил в вашем городке? – удивился я.
– Конечно, – согласился Проклятый.
– Но нежить не может жить рядом с живыми людьми. Это не возможно.
– Еще как возможно. Поверь, с этим нужно просто смириться, а не забивать голову пустыми рассуждениями, – наставительно добавил Проклятый. – Старый водяной появился в здешних местах задолго до того, как наш славный городок обзавелся первыми каменными стенами.
* * *
Я редко встречал в книгах картинки далеких стран, где люди обычно разгуливают в причудливых одеждах, и едят чуждую моему взору пищу. Смелые путешественники редко упоминали в своих мемуарах жизнь и обряды заморских народов, и тот, кто не часто выходил за порог своего дома, представлял себе чужеземцев мерзкими тварями, живущими совсем по иным законам…
Остановившись возле высокого каменного домика со странными вытянутыми окнами и причудливо изогнутыми крышами, я с нескрываемым восторгом не смог оторвать от него взгляда.
– Здесь раньше жили Колонийцы, – заметив мою реакцию, произнес Проклятый. – Они пришли к нам с далеких Северных гор. Поэтому их дома более высокие и значительно крепче наших.
Странный шум в конце улицы заставил Душеприказчика остановиться и обнажить стилет. Секунду, он стоял не шелохнувшись, а затем убрал оружие.
– Не бойся. Это свои.
– Свои? – не совсем понял я.
Проклятый кивнул и на его лице возникла едва заметная улыбка.
Среди пустоты разрушенных домов появилась худая, сгорбленная фигура. Прихрамывая на правую ногу, незнакомец стал быстро приближаться к нам.
– Я ждал твоего возвращения, – остановившись напротив нас, добродушно произнес старик.
Только сейчас я смог внимательно разглядеть его наполовину сгнившее лицо и запекшуюся кровь на самой макушке.
– Он что же мертв? – не в силах скрыть своего удивления, вслух произнес я.
Проклятый, ничего не ответив, крепко обнял незнакомца.
– Приветствую тебя, Судли.
Я мог поклясться: на щеке Проклятого появилась скупая мужская слеза.
Старик был одет в обветшалую одежду земляного цвета. Шаркая босиком по каменным плитам мостовой, он напоминал неприкаянную душу, неспособную обрести покой.
Я шел вслед за Проклятым, с удивлением замечая, что за последние дни он сильно исхудал и осунулся. Его шаг стал тяжелее, дыхание участилось и со стороны, он начал сильно напоминать уставшего от всего и всех старца.
– Если бы ты знал, как я измотан, Судли. Не хочу даже думать, сколько времени прошло с того злополучного дня, – внезапно, с некой грусть, произнес душеприказчик.
Старик остановился и, посмотрев на проклятого, изрек:
– Это тяжелое бремя. Но у тебя не было выбора.
* * *
Мы зашли за высокие резные ворота и оказались на небольшой поляне, где среди пожухлой травы, будто выросшие из земли, торчали крохотные, покрытые мхом валуны. Чуть подальше, будто надзирая за каменным садом, высилась высокая мраморная статуя прекрасной девы. Я нервно обхватил дорожную суму, в которой среди всякого барахла лежал портрет той, кто сейчас с такой грустью взирала на нас.
– Лейла, – одними губами заворожено произнес Проклятый. – В твоем царстве ничего не меняется.
– Время не властно над святыней, – согласился старик.
– А что это за камни? – как-то неуместно произнес я.