– Боюсь, что ты даже не представляешь, кого приютил наш мирный, Богом забытый город. Судьба сама определит твой следующий шаг. Главное, не торопись, и научись слушать себя.
– Я хочу поговорить с НЕЙ, – после небольшой паузы произнес Проклятый.
Старейшина тяжело вздохнул, но не стал возражать.
* * *
Я осторожно выглянул из окна и уставился на одиноко стоящую мраморную фигуру Лейлы. Изваяние выглядело холодным и невероятно белым в свете далекой призрачной луны.
Странно, но здесь не было и намека на пепельный дождь, будто здешние места последствия треклятого пожара обошли стороной.
Проклятый подошел ко мне: его взгляд был наполнен печалью, словно разговор с мраморным изваянием не сулил ничего хорошего.
– Возьми, – я протянул ему рисунок.
Проклятый бросил мимолетный взгляд на картинку, благодарственно похлопал меня по плечу.
Невероятно большая пузатая луна с горечью взирала на пустое Колониецкое кладбище. Проклятый медленно подошел к статуе и, приклонив голову, сел на одно колено.
Он стоял ко мне вполоборота, и я с легкостью смог различить, как его губы шепчут какие-то непонятные моему восприятию слова. Мир вокруг будто бы замер. Проклятый протянул Лейле мой рисунок, – и та ожила. В глаза ударил яркий, ослепляющий свет. Голова закружилась, и все вокруг погрузилось во мрак…
Когда я пришел в себя, Проклятый находился рядом с безжизненной скульптурой, а его волосы были седые как лунь.
Я кинулся к бездыханному телу. Душеприказчик лежал на спине и не издавал ни звука. Стараясь привести его в чувство, я стал трясти его за плечи. Но он не подвал признаков жизни. Кажется, я кричал и проклинал всех святых, взывая их немедленно воскресить моего единственного защитника в этом безжизненно, чужом мире.
* * *
Он пришел в себя лишь к вечеру следующего дня, когда на город опустилась мгла, а серые тучи призрачными тенями проносились над землей. Открыв глаза Проклятый посмотрел на меня и грустно улыбнулся.
– Что… что ты видел? – не в силах сдержать эмоций, тут же выпалил я.
– Не спрашивай его. Он еще слишком слаб, – отстранил меня от душеприказчика старейшина. И я в который раз почувствовал, как от духа повеяло гнилью.
Мы еще долго сидели возле кровати, пока душеприказчик наконец не скинул с себя покрывало и попытался встать. С первой попытки ничего не получилось и он обессилено повалился на скамью.
А затем устало поинтересовался:
– Какой сегодня день?
– Пятнадцатый год, второй месяц, третья седмица со дня нашей смерти, – уверенно произнес старейшина.
Вздрогнул, представив, сколько лет Проклятый одиноко бродил по мертвым пустошам и смердящим погостам, в поисках заблудших душ уничтоженных злом горожан.
Пора, – произнес он.
Старейшина молча встал на ноги, и я лишь заметил, как его тело бесчувственно падает на каменный пол. Душеприказчик едва успел подхватить крохотный светящий шар, источающий яркий желтый свет. Еще одна безвинная душа исчезла в дорожной суме душеприказчика.
– Он умер? – не понимая, что происходит, я продолжал заворожено наблюдать за безжизненным телом старика.
– Запомни, нельзя покинуть жизнь дважды, – ответил Проклятый. Ша ловко запрыгнул на плечо к своему хозяину, и осторожно дотронувшись лапкой до седых волос, резко отпрянул.
– Его душа теперь твоя?
– Его душа принадлежит Всевышнему и никому другому. Я лишь выполняю свое предназначение, пытаюсь спасти их от бесконечных мучений старика Оцлава, – и немного помедлив, добавил, – собирайся. У нас очень мало времени.
На щеке душеприказчика, теперь красовалась огненная цифра один.
* * *