Указания прохожих привели нас в ту часть города, где проживали обычные люди. В ряд стояли аккуратные одно—, двухэтажные домишки, побеленные известью и покрытые ромбической черепицей. Меня поразило, что в этом районе я не заметил ни одного респектабельного строения. В Корентине правили бал другие расы, не человеки. Зато чаще стали попадаться харчевни, из которых тянуло чем — то аппетитным, не то, что в пристанище Холодных, где съестным и не пахло. Махор горел нетерпением добыть коменданта и таки выписать пропуск, а еще пуще в нем клокотало желание высказать чиновнику все, что он думает об эльфийских нравах и о нем лично. Понимая, что за этим последует, я уговорил неистового баркидца, заскочить в один из кабачков и пропустить пару кружечек пива. Махор, нехотя, уступил.
В открытой жаровне по центру зала пылал огонь. На длинном вертеле жарилось несколько кабаньих окороков. Вокруг, за низкими столиками сидел народ и стукался кружками. Жарко, несмотря на очаг, не было. По стенам в специальных горшках стояли высаженные Ледяные цветы и наполняли помещение прохладой и только им присущим ароматом.
— Эй! Да — да, ты, парень!
Баркидец оглянулся. Поняв, что такого непочтительного обращения все — таки удостоилась его персона, упер руки в бока и угрожающе шагнул к посетителю.
— Прости, не знаю твоего имени! — навстречу к нему поднялся коренастый герой человеческой национальности. — Это ты сегодня уложил Денизу?
От объемистого дяди пахнуло свежевыпитым пивом, потом и тушеным гусем.
— Кого? — не понял Махор. — Я никого сегодня не укладывал.
— Нашу Денизу. Баронессу. На Арене в предварительном раунде.
— Ну я. Претензии?
— Что ты! Красиво победил. Говорили ей мы — куда ты суешься? Шансов ноль! Пообрубают руки, чем причесываться будешь? Так нет же! Упрямая, как грифон. Выпьем?
— Фигня вопрос.
— Отлично. А я пошлю пока за баронессой. Она очень хочет с тобой встретиться.
Дениза появилась под аккомпанемент восторженных вздохов и ахов всей корчмы. А куда девалась волнистая шевелюра воительницы? Постриглась в состоянии скорби? Ее голову теперь украшала пажеская прическа, и она очень шла ее свежему, румяному личику. По мне, так она уступала Ниаме в знойности и еще в чем — то обольстительно — запретном, что так ценят в женщинах мужчины, но могла дать сто очков вперед в параметрах естественности. Эту девушку косметика могла лишь испортить. И на ее щеках были ямочки, когда Дениза улыбалась. В книгах это почему — то подчеркивается. Махор, словно прочтя мои мысли об измененной прическе, с ходу задал ей этот же вопрос.
— Я в обиде на свои волосы. Если бы они не лезли мне в глаза, ты бы не смог одержать такую легкую победу.
— Ну, с тобой все равно пришлось повозиться, — великодушно признал Махор.
— А без них пришлось бы вдвойне. Ладно, хватит об этом. Я хотела тебя видеть. По делу.
Баркидец салютовал ей кружкой пива, Дениза вежливо пригубила свою. Мужик, что сидел с нами, добродушно попрощался и пересел за столик к своим приятелям. По — моему, его исхода никто особо и не заметил.
— Ты силен. Но ты не готовился к турниру специально. Так?
— В точку. Но мне и не надо. Я вполне способен задать порку вашим задохликам и без специальных тренировок.
— А вот это — вряд ли. Мы изучали манеру боя каждого сильного участника, знаем их сильные и слабые стороны. А ты — нет.
— Со мной у остальных такая же кутерьма. Мы будем квиты.
— Не волнуйся. Все твои поединки запишут на аметистовые магические кристаллы и подробно разберут в тренерских штабах. Тебе недолго осталось пребывать темной лошадкой.
— Короче. Чего ты хочешь?
— Стать твоим консультантом.
— Мамочка родная! Чего только не пригрезится с этого гномьего эля. Забористая, видно, штука, раз кроет так жестко.
— Ты не относишься ко мне серьезно. И имеешь на это право. Хорошо. Я докажу, что тебе без меня не обойтись.
— Валяй, баронесса. Я, право, могу шепнуть тебе пару способов доказательства данной теоремы, но они больше годятся для закрытых помещений…
— Слушай, Махор, или как тебя там… Не торопись все испортить, ладно?
Баркидец выразительно поднял ладони вверх, потом сложил локти на столе, сдвинув пивную батарею.
— Давай. Трави свою баланду, а мы с Гонзо послушаем.