Турнир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Преображение

Я — маленький пещерный троглодит. Мое родовое имя слишком сложно для неповоротливого человеческого языка, поэтому можете называть меня Гонзо. Такую достойную кличку мне дал мой сиятельный хозяин — принц Дилморон. Как и все мои сородичи, я слепой и немой от рождения. По крайней мере, так считают владыки, уши которых не воспринимают наш свист. И еще мы умеем осязать тепло и различаем энергетические потоки, что исходят от всего живого и неживого, потому как даже у камней есть своя аура. А ничего другого нам и не нужно, поскольку троглодиты обитают в подземных катакомбах планеты Подземелье. По энергетическим и тепловым следам мы ориентируемся в пространстве и находим себе пропитание. Так было всегда. Пока в Овиум не пришли герои из неведомого мира, который они именуют «Реальность». Ах, да — Овиум! Мы никогда бы не узнали, что он так называется, если бы не хозяева. Овиум — то место, где мы живем. Вы спросите, а как же планета Подземелье? Все правильно, просто в нашем Овиуме не одна, а целых девять планет. И все они покоятся на ветвях Великого древа Иггдрасиль, что простирается по центру сферы. Вот, вспомнил. Овиум — это сфера с Иггдрасилем посередине. Вокруг Древа летают «светляки», они приносят нам смену дня и ночи. Для восьми других планет это очень существенно, но не для Подземелья. У нас на поверхности только пыльные вихри и кратеры, а вся жизнь сосредоточена внутри, среди скальных серпантинов, пещер и подземных рек. Кому-то такое бытие покажется тусклым и беспросветным, но некоторым людям Подземелье пришлось по вкусу и они его завоевали. Как, впрочем, и все остальные планеты Овиума. А сама сфера вокруг Иггдрасиля осталась нейтральной из-за ее слишком больших размеров. Дикое место, не зря владыки называют ее Пустынью (с ударением на первый слог). Миры Древа торгуют со сферой, потому что большинство всяких ресурсов Овиума находится именно там.

— Пустынь — это наша Сибирь, вкупе с Амазонией и пустыней Намиб, — как-то высказался принц Дилморон, мой хозяин.

Не знаю, что это за территории, но, наверное, тоже богатые и живописные. Для бесперебойной торговли каждая планета Иггдрасиля обзавелась на поверхности сферы кучей стационарных торговых постов или факторий. Окрестные жители тащат туда всякий товар для мены, а потом его отправляют на Древо воздушным путем. В облаках есть специальные площадки для отдыха небесных вьючных животных. Мы, граждане Подземелья, таскали скарб на скорпикорах. Одна даже до сих пор уцелела, валяется сейчас на стрелковой палубе Зайца и охраняет верхний люк.

Впрочем, я перескакиваю через несколько историй, одна печальнее другой. Началось с того, что Подземелье рассорилось со всеми планетами Овиума и оказалось в блокаде. А следом за этим прискорбным событием, под осаду врагов попали все наши фактории, в том числе и ставший мне уже родным Паялпан. Так уж получилось, что в нем в этот момент находился наследник правящего рода принц Дилморон вместе со своей свитой, включая маленького троглодита по имени Гонзо. Командовал гарнизоном фактории его кузен — могучий воин из рода Таргонов. Да, совсем позабыл, некоторые герои, когда попадают к нам, отчасти меняют свой внешний облик. Таким образом, они пытаются походить на исконных представителей мира, ими завоеванного. На планете Болото властвуют люди-гноллы и люди-ящеры, в Некрополисе живут люди-вампиры и люди — Рыцари Тьмы, а наши вельможи выбрали себе внешность самых сильных представителей Подземелья — минотавров. Ну, не в безобидных же троглодитов им обращаться?

Но вернемся в факторию Паялпан. Кругом противник и мы никак не могли оттуда смыться. Нас бы обязательно прикончили. Но грозный Таргон нашел выход. Был предпринят ложный прорыв. Цвет гарнизона во главе с Таргоном пробился сквозь кольца блокпостов неприятеля, сковал и утащил за собой его главные силы. И даже это было не всей нашей военной хитростью. Лорды Минотавры вообще славятся разными обманными задумками, когда один план скрывает в себе несколько потайных замыслов. Еще до осады мы, кроме торговли, были очень заняты одним проектом. Наши мастеровые строили железные самодвижущие ковчеги. Хозяева окрестили их «машинами», именно так в их родном мире называют огромных стальных монстров на колесной тяге.

В результате были построены два железных идолища, на которых мы сумели вырваться на просторы Пустыни. Из-за внешнего сходства с одноименными грызунами эти машины окрестили Зайчихой и Зайцем. По мне так прозвища притянуты за уши, но не я их придумал. Первый — имитирующий агрегат, он был призван увести за собой остатки вражеских сил, а на втором поехал Дилморон и меня из фактории забрал. Так я оказался внутри механического Зайца.

Наша команда — то еще общество единомышленников. Один другого краше. Главный — само собой разумеется, принц Минотавр, потом механик Горгот (человек с внешностью орка), Махор — телохранитель нормального людского облика и Ниама, демонесса с планеты Инферно (любовница принца и шпион врага). Да, именно так, вы не ослышались. Мы тащим с собой вражеского агента. Исключительно по сердечной прихоти хозяина. Причем, не только мы знаем, что она была к нам специально подослана, но и она знает, что мы знаем. Махор бы сейчас сказал: «Вот так ситуация!». Остальные члены экипажа стального грызуна — начкар Ноздрин, минотавр и мой бывший злейший враг; мантикора Марис; гномы — ремонтники и несколько моих соотечественников — троглодитов в качестве сторожей и подсобных рабочих. Бригада разномастная, спору нет, но вполне дееспособная. Жаль только, что противник не удовольствовался одним шпионом и подкупил нашего замечательного разведчика — гарпию по имени Дора. Я сумел раскрыть ее игру, но сам пострадал при этом. Гарпия разорвала мне спину и своими стальными когтями повредила позвоночник. Ее тут же пришиб топором начкар Ноздрин, но для меня было уже поздно. Целительные зелья не помогли, и маленький Гонзо лишился подвижности. Поэтому я все время провожу в своей каморке в ранге большого молодца и изгоя одновременно. Кому нужен слуга с парализованными ногами? А добить жалко, потому что герой.

Знаете, какое время суток самое тяжкое для недавнего калеки? Утро. Вернее момент просыпания, когда еще мгновение назад ты гонялся за добычей в подземных катакомбах или расточал улыбки вполне фертильной самочке, а потом очнулся от грез и осознал себя беспомощным инвалидом. Ты лежишь, не чувствуешь ног, зато остро ощущаешь свою ненужность. Наверное, то же самое испытывают приговоренные к смерти или неизлечимо больные. Спасительные цветные сны — это все, что нам осталось. А потом ужасная и безнадежная реальность раздавливает все мысли. Хочется забыться криком или стиснуть зубы на подушке, чтобы не завыть от горя.

Жизнь не останавливается, она по-прежнему ликует солнечными лучами, завораживает вечерними звездами. Но теперь ты остался вне ее. Она где-то там, сама по себе, а ты — отдельно, на грязном смятом матрасике. Тебе хочется в гальюн, а ноги не хотят слушаться.

Я перетащил свое тело к коляске, сумел заволочь себя на сиденье, при этом несколько раз больно стукнулся о железную раму. Хорошо хоть моя каморка настолько мала, что инвалидное кресло стоит вплотную к топчанчику. Мой визит в гальюн занял чуть более получаса, после чего я опять очутился у себя в келье, весь мокрый. И даже не спрашивайте, почему. До обеда читал «Толковый словарь» через специальные очки (подарок орка Горгота), а потом слушал последние новости от Ноздрина. Начкар приносит мне еду и часто задерживается, чтобы немного поболтать. Вернее, он говорит, а я, немой, истово ему киваю, потому как общество Ноздрина для меня намного приятней, чем касающиеся от качки стены ковчега.

Затем я снова остался в одиночестве. Затолкал в себя пищу, а после в очередной раз силился, чтобы дотянуться и выставить за порог пустую плошку. Как же непривычно быть помехой для всех бывшему незаменимому слуге! Потом снова были книги через очки, а когда голова начала болеть он напряжения, я читал через специальный волшебный трафарет. Он помогает воспринимать буквы наощупь.

Иногда днем меня одолевает сон, потому что Зайца болтает на ходу и это укачивает. После пробуждения утренний кошмар возвратился, и я второй раз за день привыкал к своему бедственному положению. Чтобы как — то развеять одиночество, подтягивал тело к иллюминатору или прислушивался ко всему, что происходит на палубах. А потом наступил вечер. Обычный финал безнадежных суток, но только сегодня меня навестил Горгот.

Он зашел, сдвинул инвалидное кресло от порога и уселся рядом, на спальном месте:

— Привет, старина. Как самочувствие? Вижу, что неплохо. На вахте все по — прежнему. Махор утром из дальнобойника снял пару горгулий. Сказал, что береженого Бог бережет. В остальном тихо. Мы, как и последние дни, карабкаемся по горным дорогам. Слышишь скрежет? Это обшивкой царапаем камни. Очень узко. Жуть. Дилморон за рычагами, а я сменился. Вот странная штука — если сам рулю — не страшно, когда же рядом сижу — просто мороз по коже. С трех сторон пропасти. Вообще ваш Овиум я нахожу приятственным местечком. Нижегородская олигархия совсем не то. С приходом туда цивилизации… ну заводов всяких, повального увлечения фермерством пропало что — то натуральное. Нет, ты не подумай, природа есть, ее вокруг полно, навалом. Но все равно что — то не так. Тут, в Овиуме, воздух свежее что ли… Нравится мне тут, хоть убей. Ладно, выздоравливай, лягушонок. Утром прикачу тебя в рубку, когда моя смена придет. А сейчас — отдыхай.

Даже когда Дилморон остановил ковчег, и исчез лязг гусениц и противный скрип дорожного гравия, мне все равно не спалось. Тоска, безнадежная тоска сковала мое троглодитское сердце. А если подвижность ног никогда не вернется? Ну, кому я буду такой нужен? Да, хозяин заходил, обещал, что не бросит, и я всегда смогу иметь кусок мяса подле него. Обещания… Я знаю цену обещаниям людей. Они все забывают. Недели не прошло со дня, когда он узнал о гибели Таргона, своего наставника. И глаза опять сияют, рога воинственно блестят, уши ловят слова любви, которые щебечет ему Ниама. Их каюта рядом, я все слышу.

Вечер отошел ко сну, ковчег затих, и только искалеченный несчастный Гонзо бодрствовал, дожидаясь рассвета, когда, наконец, придет Горгот и покатит мой стул в рубку. Хоть какое — то разнообразие. Безысходность. Стоп. А Заяц?! Наш железный дом, наполовину оживший благодаря таланту гениальных и сумасшедших механиков! Его же ожидает уничтожение! Так было заранее договорено и спланировано минотаврами! Смертоносные амулеты Имплозии глубоко запрятаны в большое тело, насторожены и терпеливо ждут своего часа, чтобы разорвать стальной корпус. Каково это — ощущать под сердцем собственную гибель? Нужно что — то придумать! Как мне помочь ему уцелеть? Раз мы теперь товарищи, то должны помогать друг другу. Мои мысли лихорадочно заметались и начисто вымели из головы сожаления об увечности. Я должен. Я смогу! Планы роились в моей голове, один безумнее другого, пока не наступил рассвет.

Там, за железной шкурой, уже запели первые птицы. На южную часть эклиптики накатывалась утренняя свежесть. Скорей бы меня забрали. Просиживая время тут, я не смогу ничего предпринять. Наконец, казалось спустя треть жизни, дверь отворилась, и на пороге возникла улыбающаяся персона Махора:

— Меня Горгот послал. Он уже сел за рычаги. Ждем нас и трогаемся. Веселей, лягушонок. До Древа осталось меньше недели пути. Цель близка!

В голове Зайца, нашей рубке, мы застали всех героев. Ниама хлопотала по хозяйству, раздавала людям тарелки с едой. Присвоила себе мои обязанности! Я, было, дернулся вскочить и помочь, но вновь отвалился на сиденье. Ноги, мои ноги! Как же мне без них?

Орк повернулся, его массивные челюсти что — то жевали. С усилием втолкнул в себя комок пищи и предупредил:

— Народ, я жму на топалки. Примите усидчивое положение. Махор, придвинь Гонзо к стенке, чтобы не швыряло.

Дорога вела нас среди косичек перистых облаков. Ощутимо похолодало. Новые, вставленные после переправы стекла, уже покрылись тонкими разводами изморози. Демонесса грациозно накинула зеленую эльфийскую шаль на плечи. Ниама, уже в статусе официальной избранницы Владетельного минотавра, вольно развалилась в кресле рядом с пилотом и в который раз оценивающе рассматривала своего лорда. Своего. Я попробовал на вкус это слово и чуть не выплюнул вместе с оставшимися зубами. Каков будет этот союз, замешанный на страсти? Что несет он нам, простым жителям Подземелья? И какие планы бродят в голове у этой женщины, сейчас безмятежно улыбающейся своим тайным помыслам? Зато Махор сумел отселить Горгота в соседнюю, теперь освободившуюся каюту, избавиться от крепкого орочьего духа в жилище и был чрезвычайно рад этому.

— С меня простава, — так он объявил Дилморону, когда помогал перетаскивать горготовы пожитки.

А я, бессильный, следил за ними, и по ткани моей души текли настоящие человеческие слезы.

Сквозь палубу я услышал брякающий стук молотков. То Мудрот с помощником трудились, отковывая нам запчасти для разогнутых лебедок. На днях мы чуть не погибли. И как только уцелели манипуляторы! Ух, и жуткая же могла быть кончина! Едва — едва. Хвала инферналке с ее Магией Огня! Поставила Пламенный щит и спасла всех от верной гибели. Лавина, сметающая все на своем пути, сошла с вершины и пыталась захватить нас за собой в ущелье. Корпус сильно побило камнями, несмотря на волшебные блоки. Ноздрин с моими бурыми потом до вечера разбирали валуны, скидывали их в пропасть и освобождали проход.

Вдруг по стальной морде Зайца снова забарабанил дождь из мелкого гравия. Горгот тут же крутанул педали в обратную сторону, сдавая назад.

— Гони вперед! Снова оползень! Проскочим! — вскинулся Махор.

А Дилморон даже рогом не повел. Лишь ответно улыбнулся своей коварной обольстительнице. Вот у нас, троглодитов, не так. Выбрал самку — изволь все время не терять бдительности. Вокруг достаточно охотников занять твое место!

— Какой оползень? — фыркнул орк. — Маленький дождик, и он уже кончился.