Эриксон отвернулся от Джулии, что-то шептавшей ему на ухо.
– Блейк, ты специализируешься на антирекламе? Или хочешь, чтобы мы оставили половину обеда на завтрак?
– О, нет! Ни то, ни другое. Просто вы обязаны знать правду. И воспользоваться проверенным советом: любые отравляющие вещества выводятся из организма спиртосодержащими жидкостями. В них, жидкостях, – источник нашего здоровья и потенции. За красоту и здоровье наших дам!
Блейк поднял рюмку, пригубил, дождался, пока все выпили, в том числе и Леран. Леран, – потому, что увидел: Блейк столь же нетрезв, как и Барт, а в таких случаях лучше не противоречить.
– Леран, как тебе Нинель? Очаровательна, не правда ли? – Блейк поднял руку молоденькой брюнетки, сидящей рядом с Лераном и коснулся усами её пальцев; для этого он встал и почти перегнулся через Лерана, – Будь с ней поласковее, мой друг, она достойна…
Леран молча кивнул, соглашаясь. Он решил сегодня есть и пить как всё, чем очень скоро вызвал любопытство Эриксона. Но, будучи убеждён, что с Лераном ничего плохого не случится, Барт не стал вмешиваться.
Нинель окутывала Лерана запахом весеннего букета неопределимого состава. Пробивался лишь тонкий аромат ландыша. И завесой таких слов, половина которых была почти не слышна. Но он и не старался вникнуть в их смысл. Он вслушивался в тембр её голоса, приятно вплетающийся в общий шум за столом: несдержанные и несдерживаемые разговоры, стук посуды и вилок, бульканье жидкостей, шуршание платьев и салфеток. Леран видел, что Барт чувствует себя свободно и комфортно, он видел его таким впервые после несчастья, и вся сомнительная по его оценке затея стоила одного этого.
Блейк говорил почти непрерывно, обращаясь то к одному, то к другому, то ко всем сразу. Вот он повернулся к Лерану:
– Друг мой, не устаю восхищаться. У меня к тебе столько вопросов! Такого за столом я ещё не видел. А опыт мой в делах питейных не меньший, чем у Эриксона. Ведь наша профессия… Иначе нельзя, можно с тоски помереть.
– Что же вам странно? – спросил Леран, не понимая, чем вызвал недоумение Блейка.
– Который раз за вечер… Вижу: в твоих глазах алкогольный туман, речь соответственная, движения… Всё так, как положено принявшему двести–триста граммов. А через минуту смотрю, – глаза трезвые, чистые, и всё такое… Как тебе удаётся?
– Очень просто, – улыбнулся Леран, – Я думал, вам это известно. Как только чувствую, что самоконтроль ослабевает, напрягаю все мышцы до окаменения и говорю себе мысленно: «Я – трезв!» И всё.
– И всё! Как просто! – воскликнул Блейк, – Надо же! Ты слышал, Барт?
– Слышал, – отозвался Эриксон, – Ещё не то слышал и видел.
– Это же натуральный перевод питейного продукта! – сделал вид, что возмутился, Блейк, – Но не это беспокоит. От другого делается страшно. Такое не по силам нормальному человеку. Хотел сказать, – обычному. Будто рядом с дьяволом сидишь. Нинель, ты не боишься?
Нинель качнула золотыми тяжёлыми серьгами, ей было всё равно, дьявол Леран или человек.
– …Или с ангелом, – поправил Блейка Барт, – Сам попробуй разберись. И оставь Лерана в покое, иначе я подумаю, что ты успел без меня поголубеть. Займись Виви, пока она не бросила нас вместе с твоими лучшими в мире пестицидами и нуклидами.
– Прощай, Леран, – с притворной грустью сказал Блейк, – Эрос-созидатель жизни зовёт меня нежным голосом Барта Эриксона. Прости меня, Виви, я весь твой, до самой маленькой косточки.
* * *
Блейк зарезервировал три гостиничных номера на том же этаже, о чём известил своих гостей через пару часов после начала праздничного обеда. Барт с Джулией исчезли тотчас после этого известия. Леран с Нинель и Блейк с Виви последовали их примеру ещё через час.
Вновь Леран попал в сказку… Приглушённая музыка, волшебный полувечер светотеней. И, самое главное, – зелёно-алое облако, закрывшее нижнюю половину окна. Герань, домашние цветы Нью-Прайса… Очарование частично возвращённого дома, сладко-грустный запах, нейтрализовавший тонкий чужой аромат ландышей…
Он смотрел на Нинель и думал о том, каково сейчас Леде, оставшейся одной среди посторонних и холодных врачей. Что здесь нужно этой женщине? Леран не удержался, и на мгновение заглянул в неё. И прочитал то, что требовало разъяснения.
– Нинель, Джулия влюблена в Барта?
Нинель едва заметно смутилась, но ответила без колебаний и быстро:
– Конечно… Как же…
– Но ведь ещё днём она занималась любовью с другим человеком. Или это называется по-другому? Как же понять?
– Ты знаешь? – удивилась Нинель и, поняв, что раскрылась, покраснела. Теперь Лерану известно, что и она…
– Прости, случайно узнал. Думаю, вы занимаетесь не любовью. А чем-то другим.
– Другим? Чем же? – Нинель хотела возмутиться, но у неё не получилось.
– По-твоему, половые связи животных можно назвать любовью? Кошки, собаки… Я думал, любовь, – чисто человеческое чувство…