– Приятно. Приятно, когда тебя не забывают друзья. Их так мало в переполненном мире. А ты изменился, Барт. Куда делся твой блеск в глазах?
– Я его умело прячу, – отшутился Барт, – Дело не в блеске, а в том, зачем он.
– Ты становишься философом. Надеюсь, вы голодны?
– О да! Целый день в бегах. Чуть-чуть перекусили и всё. Я, Барт Эриксон, готов отдать всё, что имею, ради услаждения своих плотских страстей.
– Не надо ничего отдавать, Барт. Вы – мои гости. Одну плату я приму, – расскажете мне, как вам удаётся делать такие передачи. Идёт?
– Идёт! Леран, Блейк – такой же раб телевидения, как и мы. Блейк, а кто скрасит наше мужское одиночество? Ты так же трепетен к красоте?
– Ты не меняешься, Барт, – гулко рассмеялся Блейк, – Я так и думал. Я стал скромнее. Опираюсь на авторитеты. Помнится, это Лейбниц говорил, что безобразие, – минимальная степень красоты. А красота, – наименьшее безобразие. Излишек красивости может превратить женщину в уродину. Ведь в каждой прячется дьявол. В Мэн-Сити дьявольщины и без того достаточно! Так будем держаться середины!
– Лейбниц.., – задумался Леран, – Я не слышал о нём. Специалист по женской красоте?
Блейк опять расхохотался.
– Я в восхищении! С каждой минутой становится веселее и веселее. Прекрасный вопрос. Лейбниц занимался, если позволительно так сказать, красотой мира. Может быть, он не говорил и не писал о женской красоте моими словами. Но что-то близкое к тому, несомненно, он имел в виду.
Он повернулся к Эриксону, улыбнулся нетерпению, сверкнувшему в его глазах, и сказал приглашающе:
– Довольно слов, господа. Апартаменты готовы, дьяволицы ждут. Не мечи молнии, Барт, ты получишь своё лекарство от одиночества.
Доказывая по пути преимущества Мэн-Сити перед Сент-Себастьяном относительно женского вопроса, Блейк проводил гостей «дьявольского городка» на второй этаж по лестнице чёрного хода. Они остановились перед дверью, скрытой серой, под цвет стены, портьерой. Блейк взялся за дверную ручку и, прежде чем открыть, сказал:
– Отдельный кабинет для очень дорогих гостей. Как-то я сделал хвалебно-патриотический репортаж о хозяине этого заведения. С той поры он мне благодарен, дела его резко пошли в гору. Я обычно не пользуюсь услугами такого рода, но сегодня исключительный случай. Прошу…
Он отодвинул портьеру, открыл дверь, пропустил вперёд Барта и Лерана.
Вначале: запахи духов, вина, сигаретного дыма… Следом: мягкий свет приглушённой люстры, льющийся наполовину разбавленным лимоном на грани стекла и хрусталя, округлости бутылок, и окутывающий прозрачным флёром трёх дам в вечерних открытых платьях, застывших в глубоких креслах в предвкушении выгодного и приятного вечера.
Блейк прошёл вперёд. Его длинная фигура с бородой, ставшей из чёрной серо-жёлтой, напомнила Лерану волшебника из сказки, любимой когда-то Ледой. С неё Леран начал знакомство с грамотой. Вот как выглядит праздник, которого всё время не хватает Барту!
Пока Леран составил себе одно мнение: в комнате было спокойно и очень уютно. Чего стоят влажные мягкие отсветы на полупрозрачных фиолетовых виноградинах и алой кожуре яблок! Как картинка в детском букваре Леды…
Эриксон, скользнув взглядом по столу, остановил его на одной из женщин и воскликнул:
– Чёрт побери! Джулия! Ты ли это? Или передо мной твоя тень, вернувшаяся за мной из преисподней?
– И то, и другое, Барт, – отозвалась с улыбкой сидевшая справа красивая черноволосая дама, – В аду без тебя скучновато, а сам ты не торопишься.
Довольный Блейк деловито-быстро рассадил гостей так, что оказался рядом с Лераном. Похоже, Кронин интересовал его пока больше, нежели женщины.
– Дамы и господа! – пророкотал он, – Вы мои гости. Приём устроен для всех вместе и каждого в отдельности. Хозяин стола и всего того, что последует за ним, – ваш покорный слуга. Девочки! Не каждый год наше провинциальное захолустье встречает таких людей. Будьте же к ним благосклонны и щедры.
Он представил всех друг другу и, заметив, как глаза Джулии и её подруг разом потянулись к Лерану, поднял руку и качнул пальцем.
– Джулия! Вернись к Барту! Всё равно златоглазого принца на всех вас не хватит. И прошу помнить: я взял шефство над юным коллегой и не позволю, чтобы в Мэн-Сити его кто-нибудь обидел. Ну а Барт, как тебе, Джулия, известно, может постоять за себя…
Блейк разливал напитки, а Леран продолжал рассматривать стол, накрытый с редким изяществом. Игра света на стекле и фарфоре, фруктах и овощах напоминала звёздное небо. Примерно так видится небо, когда смотришь на него долго в неподвижности. Лучше, – на море, лёжа на спине в лодке.
– Стол выглядит удивительно, – не удержался от признания Леран, – К нему и притрагиваться нельзя, очарование нарушится.
– Комплимент, достойный мужа! – сказал Блейк, – Голодный мужчина равнодушен к женщине. Еда, Леран, как и дама, требует искусных рук. И в её создании, и в её уничтожении. Обратите внимание, какая изумрудная зелень. А бриллиантовые капельки на огурчиках–помидорчиках! В них – лучшие в мире пестициды и нитраты. Больше нигде не найдёте ядов подобной чистоты. Скоро нам принесут картофель, приготовленный в фирменном масле. От многочисленных вредителей картофель охраняется колорадским жуком, самым преданным врагом картофелеводов. Колорадского жука не берёт никакая отрава, обильно изливаемая на плантации. Будет и мясо с преотличнейшими нуклидами…
– Какие ещё нуклиды? – удивился Леран.
– Самые модные: радионуклиды. Да будет вам известно, пастбища наши располагаются там, где испытывалась ядерная мощь страны. Пальчики оближете, – министерство обороны гарантирует.