Цитадель: читать начало книги онлайн

Барт тотчас провёл дегустацию, коснулся пальцем этикетки на бутылке.

– Неплохая вещь. Вот за это и идёт борьба? За хлеб с вином и развлечения? Кто больше себе позволит… Всеобщая война за место в пятизвёздочном ресторане. Никому не интересно, добрый ты или злой, были бы баксы в кармане. Ты заметил в офисе знак свастики?

Леран улыбнулся: Барт переключился с себя на мир внешний.

– Леран, ты для меня лучшая база данных. Я предпочитаю тебя даже библиотеке Конгресса. Отыщи в себе страничку про свастику. Коньяк замечательный, он будит во мне следователя. Должны мы Всё-таки с ними разобраться. Прежде, чем они разберутся с нами. И зачем я связался с телевидением? Мне бы детективом…

Леран ответил сразу:

– Применение знака свастики само по себе ещё не означает преступного содержания деятельности. Но оно позволяет судить о высоте поставленных целей.

– Высота целей не говорит об их возвышенности. Так?

– Так. Свастика, – один из древнейших символов, – Леран с удовлетворением посмотрел на просветлевшее лицо Эриксона. Коньяк действовал на него оживляюще, – Она, – порождение Востока. Правда, я считаю, Восток и Запад, – понятия свежие. Цивилизация начиналась с Востока, а так называемый Запад отпочковался, стал другим. Вот люди и тянутся к восточному, к истокам. И к символам, оставшимся от общей древности.

– Все мы из древности… Я так прямо запах в себе чую: обомшелый, гнилой… Отсюда и разбитость, старость духа.

Леран сделал вид, что не слышал самокритичного выпада Эриксона.

– Свастика – слово арийское, взято из санскрита. Оно означает: здравствуй, желаю всех благ. А сам знак древнее слова. Неизвестно ни время, ни место его появления. Есть мужской знак свастики, а есть женский. Мы встретились с женским, – стрелки направлены слева направо. Левое вращение. Правая свастика, – это восхождение, бесконечное развитие. Женский знак, естественно, обратный. Мужской, солнечный знак свастики, если его применить к человеку, будет означать, что он освободился от груза грехов и готов навечно поселиться в небе, не возвращаясь в мир страданий. В наш с тобой мир, Барт.

Эриксон слушал неожиданно внимательно, даже отвлёкся от бутылки.

– Человек – это точка в центре свастики. Четыре черты-стрелы, – это четыре возможности, открытые для него: вновь стать человеком; отправиться в ад; родиться животным; оказаться среди небожителей. Загнутые концы стрелок означают, что ему ничто из этого списка уже не грозит, он полностью освобождён, его ожидает нирвана. Вот в общем и всё о знаке…

– И ты веришь, что дело обстоит именно так? Если так, то печально. Ведь мне никогда не расстаться с моими привычками, – Барт щёлкнул ногтем по бутылке, обозрел зал ресторанчика, остановил взгляд на даме, сидящей за дальним столом.

Какое-то время он смотрел на неё, затем хлопнул себя по лбу ладонью и весело произнёс:

– Как же я забыл! Правильно ты говоришь, алкоголь нейтрализует память. Что и хорошо, и плохо. У меня ведь в дьявольском Мэн-Сити давний друг. Мы с ним однажды закатили такой пир! По молодости, теперь я на такое не способен. Но это же было! Ты посиди. Пойду попрошу телефонную книгу. Нам нужен праздник, чего бы он ни стоил! Иначе от меня пользы ни завтра, ни потом никакой. У тебя есть возражения?

– Чтобы возражать, надо знать. А я не знаю, что будет, и каким оно будет.

Барт хмыкнул, качнул головой и отправился искать телефон друга по праздникам. Вернулся он через десять минут, заметно повеселевший и бодрый.

– Порядок, коллега и звезда Леран. Программа есть. Не торопясь допиваем-доедаем оплаченное и медленно перебазируемся. Вечер меняет ритмы. Западные на восточные.

– Куда?

– Туда, где было хорошо. Где я не был так стар и немощен. Увидишь…

Леран смотрел на Барта и размышлял над открытием, поразившим его.

Барт Эриксон был в его глазах самым надёжным и крепким из всех людей. Он был так похож на отца, – да, на отца! – и вот, он показал себя слабым, как женщина. Почти таким, какой стала Леда… Что происходит с людьми? Каким был Ирвин Кронин в последние минуты?

На улице Барт выглядел значительно свежее. До встречи оставался час, другу-товарищу требовалось время для подготовки. Барт шёл и говорил о пустяках, забыв о том, что он в Мэн-Сити, где действует чёрная секта, не желающая обнажать своё лицо, и где нет комиссара полиции Эрнеста Мартина. Ему было легко.

Вот и гостиница с претенциозным названием «Мэн». У входа – очень высокий и очень бородатый человек, одетый свободно, почти как Майкл Крамов, только нет пятен краски на джинсах и рубашке.

– Блейк! Рад встрече, – Барт протянул руку, – А это, – Леран Кронин, он и мой брат, и мой коллега.

– О, какой колорит! – прогудел Блейк, разглядывая Лерана, – Мы равны только ростом. В остальном твой брат-коллега превосходит меня безусловно и значительно. Я помню твой «Фаэтон», Леран. Восхищаюсь.

– Рад знакомству.

Заросшее лицо Блейка излучало искреннюю радость, и Леран вновь сказал себе: Барту везёт с друзьями.

Блейк обнял Барта за плечи, заглянул ему в лицо: