Цитадель: читать начало книги онлайн

– Компьютер не всегда заменяет мозги. Мы летим к людям, которые обладают сверхспособностями. Ты – один, их – много. Спросим и об этом. Думаю, они знают и о трилистнике. А пока… Воздадим хвалу Богу, что так обошлось. Обычно подобные встречи кончаются трагически. Уфология пока не наука, а просто набор сомнительных фактов. Кому-то не хочется, чтобы она стала ясной системой знания…

Леран помолчал, в размышлении дотронувшись до траурной ленточки на лбу.

– Да, Всё-таки трилистник – символ лотоса. Те самые народы, которые помнят о драконах, почитают и лотос. Есть тут некая связь… А я мало знаю, чтобы соединить.

Эриксон ещё взглянул на рисунок неопознанного летающего объекта изнутри и только теперь ясно осознал, – ведь они на самом деле избежали гибели. И он мог бы унести с собой тайну Ирвина Кронина. Ту самую, которую рано или поздно он обязан раскрыть Лерану. Как бы не было поздно… Нет в нём, в Барте Эриксоне, твёрдой уверенности в длительном продолжении своей линии судьбы. Уж так она складывается независимо от его воли. Да плюс ещё собственное наплевательское отношение к этому, – оно тоже подталкивает его к краю. Так не время ли?

– Леран, жизнь становится для тебя горячей. Холоднее впереди не будет. И, чтобы справиться с предстоящим, тебе следует иметь ясность о себе. Ведь так?

– Так. Ты сказал о том, что заботит меня в последние дни больше всего. К сожалению, я не имею возможности поговорить с отцом. Он что-то знал…

– Леран, я всегда любил Ирвина и Марию. И восхищался Ирвином. Он жил и умер как настоящий мужчина. Ведь они и мне тоже заменили отца и мать.

– Что? Тоже? Тоже заменили?

Как и рассчитывал Барт, Леран с ходу уловил момент, с которого и хотел начать Эриксон.

– Да, тоже. Пора тебе узнать… Известное только мне. Давным-давно, в нашей прошлой жизни, состоялся у нас с Ирвином разговор… И он посвятил меня в то, что считал невозможным сообщить тебе. Не знаю, для чего он это сделал. Но если сделал, то учёл и будущее. Твоё будущее. Я обещал молчать. Ирвин не был слабым человеком, он не нуждался в простом слушателе, умеющем хранить чужие секреты. Он рассчитывал на то, что когда-то я нарушу своё обещание. Он простит мне…

– Это касается меня… Я, – не Кронин?

– Так, Леран. Леда у Марии родилась не одна. Был ещё мальчик. Всё это правда. Но он не был тобой. Близнецы родились очень слабыми. Марию положили в больницу. В Сент-Себастьян. Там-то Эрнест Мартин и добыл отправную справку, необходимую для оформления документов, для нового рождения Лерана Кронина. Ирвин говорил, что мальчик умер безымянный, ему не успели дать имя. Леран, – имя деда Кронина, вождя индейского племени. С тех самых Великих озёр, на берегах которых ты не был. Леде нравилось имя деда.

– Как же я попал к… В Нью-Прайс?

Впервые Эриксон видел Лерана таким взволнованным. Взволнованным и собранным в одном объединяющем стремлении. Не имеющий личной памяти детства получал надежду.

– Всё началось с Леды. Через несколько дней после известного тебе золотого дождя. Единственного золотого дождя, в достоверности которого у нас нет сомнений. Ирвин Кронин наблюдал его лично, он оказался в его эпицентре. И возвращался туда. Он не боялся суеверий, в нём не было страха. Леда нашла тебя на берегу. Как ты там оказался, осталось загадкой для всех. Никаких следов на берегу, остатков крушения на море.

– Так значит, Ирвин Кронин, – не мой отец?! И Мария Кронина, – не моя мать? И Леда…

– И Леда тебе не родная сестра. Не знаю… Спроси меня, я скажу: Ирвин и Мария мне отец и мать. А Леда – сестра. Родные, без всяких…

– Понятно, Барт… Вот откуда мой провал в памяти… Не было у меня Великих озёр, которые я столько раз пытался вспомнить. Так кто же я и откуда?

– Думаю, ты начал догадываться обо всём, Леран. Сам. И когда-нибудь узнаешь сам ответ и на последний вопрос.

– Верно, я думал и об этом, Барт. Возможно, есть во мне что-то, что знает всё… Ты обещал отцу… А я обещаю тебе, Барт: как только я вспомню о себе, я расскажу. Расскажу тебе всё, как ему…

Леран закрыл блокнот с рисунком неопознанного летающего шара и протянул его Барту. Тот машинально раскрыл его на странице с изображением трилистника, открыл следующую и замер: карандаш наметил несколько лёгких штрихов и линий. Сливаясь в подготовленном зрительном восприятии, они создавали легко узнаваемые фигуры. Лежащий на берегу у волн юноша и склонившаяся над ним девушка. Это мог быть рисунок, сделанный как со слов, так и свидетелем происшедшего.

Стюардесса объявила о подготовке к снижению и посадке по расписанию. Барт посмотрел в иллюминатор. Рядом с золотым лерановским ореолом, – вид на панораму города. Опять, снова! Невероятно! Но разве тут Леран причём? Он узнал в очертании кварталов Мэн-Сити кусочек карты неопознанного города, сохранившейся в трофеях комиссара Мартина. Карты, найденной в останках взорванного чёрного «Мерседеса». Эрнест, нарушив протокол служебного поведения, не приобщил карту к материалам дела.

Предчувствие неизбежного несчастья вернулось к Эриксону.

7. Седьмой проступок

Они говорят, что мир возник из плотского желания, и что ему нет другой причины, кроме вожделения.

Бхагавад–Гита

* * *

Целью приезда в Мэн-Сити являлось знакомство с «Союзом экстрасенсов», занятом изучением аномальных зон Западного побережья, – источников паранормальных явлений. Сведения о «Союзе» Эриксон выудил из интернета, два дня назад отправил по его адресу письмо электронной почтой и теперь ожидал тёплой встречи.

Но встречи не получилось никакой. По имеющемуся у Эриксона адресу размещался супермаркет, служащие которого об экстрасенсах понятия не имели. Телефон принадлежал небольшой семейной фирме, производящей вязаные шапочки для любителей горных лыж. Пришлось применить излюбленный полицией метод опроса местных жителей. Метод сработал, и к вечеру они стояли у дверей со скромной стеклянной табличкой: «Центр западной магии». Сухая жаркая погода вымотала Барта и подействовала даже на Лерана.

Трезвый и основательно разозлённый Эриксон распахнул дверь и вошёл первым. Пустой просторный холл с тремя безликими дверями совсем его расстроил. Леран указал на одну из дверей, из-за которой доносился шум. Барт вошёл без стука.