Мир приключений, 1928 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Степываныч вернулся с Егоркой несолоно хлебавши. Председатель Волисполкома нашел в их рассказе признаки тяжелого праздничного похмелья и вдоволь посмеялся над ними.

Приезд Степываныча совпал с самым решительным моментом. Почти все здоровое население села с дрекольями и другими орудиями выступило в поход на Вакулинскую усадьбу. Напрасно председатель кричал и волновался, призывая граждан к порядку. Ни крепкие, ни мудреные слова, которыми он любил щеголять, ни даже его очки больше не действовали на мужиков.

У самого пригорка толпа опасливо остановилась. Кто знает, какие еще напасти подстерегают их в этом логовище! Вызвали добровольцев. Несколько отчаянных парней осторожно стали влезать по склону холма, на глазах притаившейся толпы, выше, выше, к окну дьявольской лаборатории.

Ветров содержится в московской психиатрической больнице. Хладнокровие Алексея Фомича, сумевшего повлиять на толпу, спасло его и дочь от расправы. Но вся его лаборатория, — плод долгой и упорной работы, — была разгромлена без остатка. И мозг великого ученого не выдержал испытания.

Внешне он производит впечатление тихого большого ребенка. Его любимое занятие: постройка затейливых домиков из пустых картонных коробок. Но для того, чтобы вновь зажечь его померкшие глаза и вызвать в нем настоящий припадок буйного помешательства, достаточно спросить его об его открытии, о «микроволнах», тайну которых он унесет с собою в могилу.

БОРЬБА СО СМЕРТЬЮ

Фантастический рассказ Е. ФОРТУНАТО　

Иллюстрации Н. УШИНА　

Мировой город жил своею жизнью…

Это был мировой город: мировые ученые, мировые изобретения, мировые миллионеры и… мировая скорбь.

Смрадная, до отказа наглотавшаяся людьми подземка, то и дело выплевывала их живые потоки, воздушные трамваи соперничали с ней, над ними чёртили небо громадные дирижабли, а по улицам катила свое течение река автомобилей и пузатых, набитых пассажирами, автобусов.

И богатые, и бедные вечно спешили в мировом городе, стараясь догнать ускользающую жизнь.

Мальчишки — газетчики, под тарахтанье моторов и рев сирен, выкрикивали сенсационные новости, где чаще всего повторялись имена двух миллионеров: — миллионера Бурса и миллионера Дибульштейна. Оба были мировыми известностями.

Кто не знал дома миллионера Бурса? На фронтоне этого громадного гранитного здания была высечена надпись:

БОРЬБА СО СМЕРТЬЮ

Потому что Бурс был не только всемирным миллионером, но и всемирным ученым, и все свое состояние тратил на этот институт, где под его руководством работали многие сотни ученых.

Если бы можно было заглянуть в глубь темной, безукоризненно-причесанной головы молодого ученого, выяснилось бы, что деятельностью его руководит не какое-либо альтруистическое стремление, а лишь упорство добиться своего. За славой он не гонялся, потому что со дня своего рождения он уже был отмечен славой, благодаря своему многомиллионному состоянию. Семьи у него не было. Он жил своей идеей: — Карелли и Гаррисон доказали, что клетки высшего организма могут переживать вне организма в искусственных культурах десятки лет. Знаменитый русский ученый профессор Кравков говорит в своем труде, что можно снова заставить работать сердце, вынутое из трупа на третий, пятый и даже шестой день после смерти, — значит (так верил Бурс) можно найти способ воздействия на только что остановившееся сердце, не изъятое из организма, и этим добиться оживления этого организма. Люди были для Бурса лишь объектами проверки его научных методов. Метод был не для людей, а люди для метода. Но об этом не знали и не говорили, и профессора Бурса считали благодетелем рода человеческого.

В институте были самые разнообразные отделы. Бактериологические кабинеты, физические кабинеты, лаборатории. Были громадные залы, сплошь уставленные клетками с морскими свинками, над которыми денно и нощно напряженно работали биологи, изучая передачу наследственных черт.

Были другие залы, уставленные клетками с мышами, и их холили, как нечто особенно любимое и драгоценное. С тех пор, как ученые пришли к заключению, что рак мышей тождествен с раком человека, производились непрерывные наблюдения за целым рядом поколений мышей, чтобы всесторонне изучить вопрос о наследственности восприятия рака, проверить теорию о его возбудителе, и тогда уже иметь возможность бороться с этим бичом человечества. Каждую мышь ежедневно осматривал врач, и шесть ассистентов бессменно дежурили в этом царстве мышей.

В институте находились все новейшие аппараты, приборы и изобретения. Так, недавно была приобретена линующая машина, изобретенная американским профессором Михельсоном. Эта машина, как известно, алмазом проводит от 10.000 до 50.000 паралельных линий в одном дюйме ровной отполированной поверхности, нанося на ней такую диффракционную сетку, с помощью которой является возможность значительно облегчить спектроскопические работы при физических исследованиях.

Перечислить все ежедневно доставляемые в институт профессора Бурса новинки в области науки нет никакой возможности. Все, что открывало новые перспективы в самых разнообразных областях, непременно доставлялось ему.

Конденсаторы, провода индукционных катушек, высокие изогнутые стекляные трубки в рост человека непонятными для профана хитросплетениями покрывали стены физических и химических лабораторий; трещали моторы; электрические аппараты рождали излучения громадного напряжения, порою смертоубийственные, а порою благотворные.

Медицина, физиологическая химия и физика работали рука об руку над восстановлением клеток живого организма, его омоложением и борьбой с недугами.

По корридорам, устланным заглушающими шаги циновками, неустанно бегали озабоченные люди в белых халатах, а в залах и кабинетах нередко слышался говор горячих, спорящих, волнующихся голосов.

Но были помещения, где царило безмолвное спокойствие, и туда никто не решался войти без спроса. Там работал сам профессор Бурс над поглотившей весь интерес его жизни задачей — оживлением трупов.

Теперь профессор Бурс рядом многократных опытов и операций над сердцем пришел к заключению, что сердце действительно может быть оживлено. Он работал над этой задачей аналогично с современными германскими учеными, которые для оживления сердца применяют впрыскивания так называемого «сердечного гормона», т. е. вытяжки, получаемой из сердца же. К этому «сердечному гормону» профессор Бурс прибавлял один изобретенный им состав, на который он набрел совершенно случайно при своих многократных работах с вытяжками из желез внутренней секреции, и состав этот имел неописуемо мощную силу воздействия на жизненность клеток; одновременно с впрыскиваниями он нагревал сердце трупа комбинированными им литогенетическими, ультрафиолетовыми и икс лучами. Но для успеха всей этой операции важно было уловить момент, пока еще не поздно ее сделать, то есть приступить к ней немедленно после смерти.

Профессору Бурсу удалось изобретенным им способом оживить несколько видов животных, — собаку, кошку, обезьяну, однако при условии здорового сердца в их организмах. Кошкам он еще раньше пересаживал сердца, что уже делается многими светилами науки, но ведь это делается с живым организмом, а профессор Бурс задался задачей оживлять уже умершие организмы, и притом не те, которые были умерщвлены им самим, чтобы не упустить удобного ему момента, но организмы, умершие без его содействия, от какого-либо недуга или случайности.

Некоторые опыты удавались блестяще, но все это было с животными. Власть над оживлением сердца человека все еще ускользала из длинных нервных пальцев молодого ученого.