Мир приключений, 1928 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Аксинья так и не успела объяснить. Позади нее выросла какая-то темная фигура, и она вскрикнула в испуге.

Вглядевшись, Степываныч узнал учителя. Тог был красен и взволнован не менее побирушки.

— Дела-то какие, Степываеыч, — сказал он, вытирая лицо рукавом толстовки. — Я только что от Ветрова. После того, как мы с тобой разошлись, я все время бродил вокруг его дома. Все подмывало взглянуть…

— Плясал? Говори! — прервал его председатель.

— Плясал, Степываныч. А ты откуда знаешь?

— Да уж знаю. Вот что, Алексей Фомич. Тут прямая контрреволюция, ежели трудящихся по ночам, заместо отдыха, плясать понуждают. Сделай милость, поди-ка ты разбуди Егорку, а я еще двух членов прихвачу в понятые.

Учитель поморщился.

— Что ты затеял, Степываныч?

— Арестовать и в волость. Там разберут.

Учитель слабо протестовал, но любопытство взяло верх, и он отправился исполнять поручение. Вскоре все пятеро сошлись у бывшей Вакулянской усадьбы. Аксинья, которой Степываныч велел убираться во-свояси, все-таки следовала за ними, держась на почтительном расстоянии. Два члена совета, молодые парни, заспанные и недовольные, хмуро молчали и в душе поругивали председателя за непонятную им тревогу. Было тихо. Луна обливала оловом косые мертвые строения и застывшие за ними деревья. Степываныч отогнал дубинкой яростно лаявшую собаку и подошел к дворницкой. После долгого стука, дверь приотворилась. Выглянуло бледное лицо горбуньи.

— Что вам нужно? — спросила она встревоженно.

— Позовите папашу, — сказал председатель. — С ним надо потолковать.

— Отец спит. Он долго работал и устал. Скажите мне, в чем дело. Я передам ему.

Степываныч замялся. Его всегда немного смущала эта девушка с испытующими, печальными глазами. Учитель решил, что наступила его очередь.

— Анна Михайловна, — сказал он, выглядывая из-за широкой спины председателя. — Как интеллигентный человек… во избежание недоразумений… прошу вас, объясните нам, здесь присутствующим, чем занимается ваш отец.

Горбунья опустила глаза.

— Не могу, — прошептала она с запинкой.

Степываныч засунул руку в карман и нащупал футляр с очками.

— Именем Сельсовета, — провозгласил он, решительно закидывая голову, — требуем, чтобы ваш отец разъяснил, по какому праву он заставляет плясать не в урочное время свободных граждан мужеского и женского пола. И как он этакую чертовщину производит. А ежели не объяснит, то за такие контрреволюционные действия подлежит он немедленному аресту и отправлению в Волисполком на предмет расследования.

Едкий хохот за дверью заключил эту речь. В щель, над головою горбуньи, просунулось свирепое лицо Ветрова.

— Ага, Степываныч, опять пожаловали? Так я, по вашему, контрреволюционер? Меня надо арестовать? Погодите же, вы у меня попляшете еще и не так. Прочь от моего дома!

Он отстранил дочь и с силою захлопнул дверь перед носом председателя. Наступило минутное молчание.

— Н-да. Нервный, — заметил инвалид глубокомысленно. — Пойдем что ли, Степываныч? Шут с ним.

Учитель и два члена совета были того же мнения. Однако, достоинство председателя пострадало и требовало возмездия.

— Противление власти, — сказал он, барабаня в дверь дубинкой. — Мы его научим говорить по-товарищески. Сбегай, ребята, за топором и ломом. Ежели он не откроет добром…

Но тут произошло нечто странное. Степываныч без видимой причины уронил дубинку и схватился обеими руками за голову. Такой же неожиданный жест проделали и остальные, в том числе и Аксинья, прятавшаяся за углом дворницкой. И в следующий момент все побежали, охваченные необъяснимым, паническим ужасом. Большой черный пес Ветрова с воем обогнал их и промчался вперед. Учитель наткнулся на бежавшую впереди побирушку, сбил ее с ног и растянулся рядом с нею на дороге.

На следующий день, чуть свет, председатель выехал в Волисполком для доклада. По дороге он долго вразумлял Егорку:

— Мало ль, что ученый… Мало ль, что у его мандат Вэсэнхи. А виданное ли дело этакую митрификацию на живых граждан наводить. Советская власть, Егорушка, так распорядилась, чтобы тебе никакого колдовства, ни поповского, ни ученого, не было. Все, можно сказать, по материальной части должно иттить, а ежели ты дух пускаешь без изъяснения причины, ну тогда, извини, — за ушко да на солнышко.

В это время в селе Верхи развертывались события. День был праздничный, базарный. На пыльной площадке у закрытого кооператива выстроились телеги, лотки и корзинки. Под визг поросят и кудахтанье кур прогуливались досужие бабы, охальники-парни и девки-пересмешницы, и кучками стояли, обсуждая дела, степенные мужики. Церковный колокол уже отзвонил свою призывную песню, собрав под темные своды деревянной церковки — единственного подарка селу от покойного Бакулина — добрую половину старух и стариков из ближайших деревень.

Хотя Степываныч, уезжая, приказал молчать о том, что случилось накануне, но он упустил из виду Аксинью. Язык побирушки работал все утро, и скоро не было ни одного человека в селе, кто бы не слыхал со всеми прикрасами о колдовстве и о посрамлении председателя. Молодежь зубоскалила, старики крестились, и общее настроение было приподнятое.