Мир приключений, 1928 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как раз в эту пору на базарной площадке появилась тщедушная фигурка Анюты в неизменном черном платке, с корзинкою для провизии. Гробовое молчание встретило ее, и все глаза с любопытством следили за каждым ее движением. Горбунья подошла к лоткам и остановилась в хозяйственном раздумьи.

— Проходи, матушка. Чего уставилась глазищами? — сказала дородная, краснощекая баба. — На бесовские деньги не торгуем.

Это послужило сигналом. Со всех сторон послышались возгласы: — Проваливай! Шиш тебе с маслом! Колдунья! Ведмино отродье! Дегтем бы ее вымазать.

Большие глаза девушки забегали по сторонам, ища поддержки и встречая всюду осуждающие взгляды. Мужики хмуро молчали, бабы голосили, а молодежь, хотя и не верила ни в бога, ни в чорта, по детски забавлялась ее беспомощностью. Тогда горбунья повернулась и, опустив голову, пошла прочь. Никто ее не тронул, но крики позади не прекращались, пока она не скрылась из виду. Несколько мальчишек бросились за нею. Камень, брошенный шутя, пролетел высоко над ее головой.

Более серьезная встреча ожидала ее в другом месте. Она была болезненна и религиозна, и ей захотелось пожаловаться на свою обиду, на свое убожество, на бескрасочную жизнь, гостеприимному богу. В дверях церкви стояла Аксинья и еще несколько нищих. Побирушка увидела Анюту издали и тотчас юркнула за дверь. И когда девушка подошла к покосившимся деревянным ступенькам, над которыми в вышине блистал золоченый крест, на нее обрушилась бабьи лавина, разъяренная и воющая, забывшая все молитвы ради такого случая… В церкви, сразу наполовину опустев — шел, как ни в чем не бывало, продолжалась служба: возглашал старый священник, и маленький нестройный хор добровольцев пел херувимскую.

— Эй вы, молитвенницы! Чего расходились? Благодать делите, что ли?

Весельчак-учитель вмешался в самую гущу толпы и вдруг сразу побагровел, рванулся вперед и заорал:

— Что вы делаете? Угодницы! Подлячки! Мерзавки! Прочь! Его мускулистые руки раздавали тумаки направо и налево, не считаясь ни с возрастом, ни с полом. Волнующийся живой круг раздался. Многие побежали обратно в церковь. Алексей Фомич нагнулся над темной фигуркой, лежавшей на земле рядом с пустою корзиной. Ее лицо и худая закинутая рука были покрыты ссадинами, платье было разорвано, черные пряди волос разметались в пыли.

— Воды! — скомандовал учитель.

Несколько баб сразу сорвались с места. Остальные медленно и боязливо приближались, снова сжимаясь кольцом вокруг неподвижного тела.

Послышались причитания:

— Ишь, болезная! Грех то какой! Слышит ли, голубушка?

Кто то позади всхлипнул. Многие уже вытирали глаза рукавами. Жалость, такая же искренняя и непобедимая, как и жажда расправы, охватила женщин. Голося, толкаясь и перебивая друг друга, они приставали к учителю с расспросами и помощью. Подошли мужики. Толпа росла и гудела. Воды нанесли ведрами, как на пожар. II когда горбунья раскрыла глаза, дружный вздох прокатился по всему кругу. К счастью для нее, она быстро потеряла сознание, и молчаливая покорность ее тела вовремя отрезвила толпу.

— Протокольчик бы надо, — сказал молодой прикащик из кооператива. — Дело то такое, уголовное.

Учитель вытер вспотевший лоб и презрительно отмахнулся:

— Что с них возьмешь! Жива и ладно.

Придя в себя, горбунья наотрез отказалась от носилок и фельдшера. Она поднялась сама и, чуть прихрамывая, пошла домой в сопровождении учителя и небольшой группы мужиков и баб, следовавшей немного поодаль.

У пригорка, под Вакулинским домом, она вдруг покачнулась. Алексей Фомич подхватил ее на руки и понес наверх.

— Папа, не осуждай их. Они не ведают, что творят.

В низкой, темноватой комнате пахло дымом и лекарствами. Анюта лежала на кровати. Учитель сидел поодаль, у окна, задумчиво глядя на ее осунувшееся лицо.

— Как вам это понравится? — говорил Ветров, яростно шагая из угла в угол. — Непротивление злу! Церковница! И это моя дочь! Мало тебя били, матушка.

Алексей Фомич нашел нужным вмешаться.

— Я не церковник, Михаил Петрович. Но повторяю вместе с вашей дочерью: не осуждайте их. Осуждайте тех, которые веками держали их во мраке. Если вы такой ученый, поделитесь своими знаниями с неучами.

— Пустая сентиментальность! — воскликнул Ветров. — Знание — это тоже богатство. А вы верите, что богачи добровольно уступают свои миллионы? Нет, вы национализируете их. Ну, а попробуйте национализировать мои знания, если я сам не захочу их отдать.

Алексей Фомич тряхнул русой головой.

— Я думаю, что вы сами захотите. Наука, спрятавшаяся в тайник, ни черта не стоит. Она также мало принесет вам удовлетворения, как поэту его стихи на необитаемом острове. — Он добродушно улыбнулся. — Да, и уверен, что вы поделитесь с нами.

Ветров раскрыл рот для возражения, но в этот момент горбунья слабо застонала и он бросился к ней.

— Ничего, папа, — прошептала она. — Я просто неловко повернулась.

— Врешь! — закричал Ветров и схватился за голову. — Доканали, проклятые! Она и так слабенькая! — Вдруг он обратился к учителю: — Не знаете ли, в церкви еще служат?

Алексей Фомич взглянул на часы.