Виконт тут же принялся ухаживать за Силантой. Та принимала знаки внимания снисходительно, не особенно отвечая на них.
Увы, виконт проигрывал и дядюшке, и капитану Сетону…
Силанта держалась героически, понимая, что мать задаст ей трепку, но все же, после поминального ужина граф Ардонский попросил позволения увидеться с Лореной наедине, поговорить о делах.
Отказать возможным не представлялось, а потому герцогиня стерла хрустальную (ладно, чуть грязноватую от косметики) слезинку и сообщила, что она, глупая женщина, очень сильно страдает, потеряв своего любимого супруга. И без брата… нет-нет! Ни в коем разе!
Граф скривился, но спорить было бессмысленно. Брат – значит, брат…
Для этой встречи больше подошел кабинет герцога. Свой Лорена делала под себя – светловолосую красотку, и комната изобиловала розовыми, голубыми и золотистыми тонами.
Красиво, уютно, совершенно не впечатляет.
Кабинет же Томора отличался сугубой практичностью и по мнению Лорены, был отвратительно мрачным.
Панели из резного дуба, дубовый же паркет, тяжелая мебель – один здоровущий стол чего стоил, его вчетвером сдвинуть не могли, шкафы, которые, казалось, давили на посетителя…
Лорена тоже чувствовала себя некомфортно в этой обстановке, но она была хозяйкой… почти.
Граф Ардонский вошел, поклонился Лорене, дружелюбно кивнул Лорану и удобно расположился в кресле.
– Ваша светлость, я еще раз приношу вам свои соболезнования…
Лорена снова утерла слезинку. Да, она страдает… она не смогла выкинуть тело мужа на помойку! А так хотелось!
– Я так благодарна вам за поддержку в этот тяжелый миг моей жизни…
Граф разглядывал близнецов.
Хороши, сволочи, и прекрасно об этом знают.
Лоран – ожившая девичья мечта, только и успевая за соплячками своими смотреть. А то ведь бегают, дурры, вздыхают, шепчутся, глазками стреляют… хоть ты всю крапиву для вразумления оборви! Да по заднице, да покрепче!
И не объяснишь им, что смотреть надо ниже пояса, да, но – на кошелек, а не на то, что под штанами!
Любви, как показывал жизненный опыт графа, хватает обычно на год. Максимум – на два.
Потом начинаются тяжелые будни, в которых хочется комфорта, уюта, покушать, одеться и поехать ко двору.
Так вот, от Рисойского можно было ждать только любви, но уж никак не всего остального.
Лоран не был богат, не был талантлив в чем-то вроде торговли, он не сберег, не преумножил полученное от предков, не приобрел своего, и даже приданое жены не сберег. Даже саму жену – и то…
Соответственно, у всех нормальных родителей он котировался где-то по уровню грязи. Много тут таких… на порядочных девушек с приданым.
Никто не спорит, Лоран красив, умен, его можно без опасения приглашать в любое общество, он украсит собой вечер, но выдать за него дочь?
Никогда!
Лорена же…
Есть две категории продажных женщин. Одни берут деньги, вторые заключают брак. Лорену в обществе четко отнесли ко второй категории.
Ей не брезговали, отлично понимая, что выбора у девчонки не было, ее не презирали, ее даже уважали немного – молодец, удачно продалась, другим такое проделать не удается, но…
Осадочек оставался.
И кто ее знает, какая там у нее дочка будет…