– Ты понял, что он нацелился на Марию-Элену?
– Это его трудности, а не мои, – Лоран пожал плечами, разглядывая свои безупречные ногти. – Просто придется действовать быстрее…
– Насколько быстрее?
– Хм-м…
– Думаешь, никто из наших слуг ему не нашептывает? Стоит этой моли приехать, и он тут же будет здесь.
Лоран чуть приосанился.
– Сестренка, ты думаешь, его сын будет смотреться рядом со мной?
Лорена чуть выдохнула.
– Нет. Конечно же – нет.
Лоран действительно был великолепен. Этакий лев на охоте. Очаровательный, грациозный, опасный… смертельно опасный для нравственности молодых девушек.
– Я справлюсь. А ты мне лучше расскажи, что там за девочка…
– Столько лет прошло, – Лорена поджала губы, вспоминая падчерицу. – Наверняка она изменилась…
– Неужели ничего не помнишь?
В памяти Лорены прочно отпечатался образ этакой мышки-малышки. Русоволосой, сероглазой, худенькой, жмущейся где-то в тени…
Мысль о том, что ребенок остался без матери, с равнодушным отцом, на руках у прислуги, ей в голову не пришла. Подумаешь…
– Она вечно рыдала. Силли пыталась с ней поиграть, однажды случайно заперла эту дуреху в склепе, так Мария-Элена там ночь просидела. А когда нашли… Томор мне такой скандал устроил… вспоминать противно.
После этого Марию-Элену и отослали из дома.
Почему именно ее?
Отсылать Лорену герцог был не готов, интересы Силанты отстаивала мать, а Мария-Элена…
Томор искренне надеялся получить наследника от второй жены, вот и не думал об интересах дочери.
– А так она…
– Не знаю! Действительно, не знаю!
Лоран пожал плечами.
Не в первый раз… так даже интереснее.
Рид, маркиз Торнейский
По суше добираться до столицы было долго. По воде – гораздо быстрее и интереснее, так что легкая шхуна всегда ждала Рида у причала. И в столицу маркиз прибывал не провонявший конским по́том после долгого перехода, а довольный, спокойный и отдохнувший. Хоть в тот же день на доклад к королю.
Так оно и вышло. Остеон не заставил брата ждать долго – явился сам.
– Рид!
– Ост!
Когда-то, давным-давно, Аррель поступил мудро. Он показал Остеону малыша, спящего в кровати, и сказал: «Вы – одной крови. Если ты пожелаешь, он будет твоим щитом и мечом».