– Отравилась вчера, вот в аптеку бегала. Сейчас уголь пить буду…
Петя закивал.
– А… эта… может, к вечеру оклемаешься?
Мотя пожала плечами, а потом согнулась вдвое, прижала руку к животу…
– Петя, прости! До квартиры не дотерплю… у меня такой понос…
Словесный.
И ноги, ноги…
Прежде, чем «галантный кавалер» сообразит, что ответить. Влететь домой, захлопнуть дверь – и не открывать. Все! Она занята! Медитирует над рулоном туалетной бумаги, постигая дао, сяо и мяо…
– Неужели нельзя от него избавиться?
– Ага, наивный внутренний голос. Можно, но только бо-ольшим скандалом. А потом тетя Параша начнет выживать меня из дома, и ей это, скорее всего, удастся. Потому как я одна, а их двое. И даже если Петюня перейдет в атаку, отбиться мне не удастся. Этакий бизон! А если я его покалечу, попаду за решетку. Его мамаша меня о свету сживет!
– Кошмар какой!
– Кто бы сомневался…
– А у нас за женщину обычно заступается отец или брат…
– А если их нет?
– Муж…
– И его нет…
– Тогда не знаю…
И тут Матильда поняла СТРАШНУЮ ИСТИНУ!
Она стоит в прихожей своей же квартиры, как дура, держит пакет с газетами и на полном серьезе ведет беседу со своим внутренним голосом.
Причем идиотскую.
– Почему?
– Потому что сами с собой беседуют только психи. А я сошла с ума. Какая досада!
– Но ты же не сама с собой беседуешь?
– А с кем? С шизофренией?
– Я не ши… фря…
– Правда? А кто ты?
– Мария-Элена…
– Моя шизофрения по имени Мария. Красота!
– Я не… это! Я Домбрийская!
– Замечательно. А я Домашкина. Будем знакомы. Минутку… Домбрийская?