– Д-да…
– Та вареная сопля, которая даже рявкнуть не может?
– Я попросила бы! – обиделся внутренний голос. Или та самая… Домра?
– Домбрийская!
– Залюбись по вертикали! – ругнулась Мотя, как обычно бабушка. – Так, погоди…
Она решительно сунула газеты на тумбочку, прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и медленно выпила. Мелкими глоточками.
Потом села за стол и сжала виски руками. В голове было пусто, словно ветром все мысли выдуло.
– Эй… ты еще там?
– Д-да…
– Давай думать вместе?
– Давай…
– Как тебя зовут?
– Мария-Элена Домбрийская. Герцогесса Домбрийская.
– А я Матильда Домашкина. Только Мотей не называй, ненавижу.
– Госпожа Матильда?
– Пока это выговоришь, завтра настанет. Давай короче – Тильда.
– А меня мама Маленой называла. Малечкой…
– Забавно. Меня тоже так называть можно, только… ладно. Замнем пока.
Просто Малечкой обычно звали Матильду Кшесинскую. А бабуля, будучи ярой коммунисткой, ничего, что связано с Романовыми, на дух не переносила.
– Непонятно…
– Ты не одинока в своем непонимании. У меня вот тоже голова кругом. Ладно, Малена. Можно так тебя называть?
– Можно…
– У нас есть два варианта. Первый – я сошла с ума от одиночества.
– Тогда и я сошла с ума?
– Не хотелось бы?
– Нет. Безумцев у нас убивают.
– За что?
– Считается, что их духом овладел Восьмилапый и в любой момент может поглядеть на мир через их глаза. А кому ж охота оказаться рядом с Разрывающим Нити?
– Это кто такой?
– Ты не знаешь, кто такой Восьмилапый? Кровопийца, Путающий нити…