Покосилась на солдата. Видела она его раньше?
Да, возможно. Просто сейчас у нее не то состояние. Она бы здесь и отца не узнала…
Тем временем Дорак Сетон хлопнул по стойке.
– Какой герой, – тут же последовал комментарий. – Руку отодрал, хотя и с усилием. А мог бы и пару пальцев оставить… прилипли бы.
– Она в перчатке, – в ответ подумала Малена, находясь в таком состоянии, что беседы с внутренним голосом ее не ужасали. Все лучше, чем если ее начнет тошнить прямо здесь. И прямо сейчас.
Не готовят в обители к таким-то радостям жизни! Не заставляют копаться в навозных кучах, убирать за свиньями, чистить выгребные ямы!
И даже если говорить о страждущих…
Малена могла жаловаться долго, но кто ж допустит герцогессу к действительно тяжелым случаям, вроде той же проказы? Или к умирающим от язв или ран в живот?
Да, в обители все равны. Но… Домбрийская.
– Комнату для госпожи. Комнату для меня. Так… и три общих комнаты для моих людей. Лошадей расседлать, напоить, задать овса…
– Да, господин…
– Сетон, – высокомерно произнес Дорак. – Командир гвардейцев его светлости Домбрийского.
– Ох, милосердие Его! Какие гости-то!
– Расхвастался, павлин…
Малена была полностью согласна с внутренним голосом.
Трактирщик кивнул слугам, которые вылетели за дверь, а сам поклонился адресно капитану, адресно Малене и засеменил вверх по лестнице.
– Следуйте за мной, господа! Госпожа…
– Ее светлость! – рявкнул Дорак.
– Ох, милосердие Его! Прошу вас, ваша светлость…
Лестница была крутой и грязной, идти по ней вдвоем было откровенно сложно, опираться на перила Малена просто не рискнула, подхватила повыше юбки верхнего и нижнего платья, наплевав на приличия… хватит! И так тошно… надо потом будет это платье выкинуть!
– Сжечь перед тем, как надеть.
Комната, дверь которой услужливо распахнули перед Маленой, была маленькой и тесной. Но это бы она пережила…
Это – да.
Но другое…
Постель выглядела очень характерным образом. А именно…
– Клопы!
Да, этими тварями и кишела кровать, накрытая грязно-серым покрывалом. Малена передернулась.
– Это что такое?! – взревел Дорак. – Ты что – смерти ищешь?!
Трактирщик согнулся в поклоне, залебезил, оправдываясь…
– Замечательно. Сейчас этот умник будет два часа орать на трактирщика, потом они ничего не сделают, и тебе придется ночевать или в карете, или в чистом поле, лошади-то уже расседланы. И в результате с утра ты будешь никакой. А впереди еще день… и не один день.