– Предлагаю сегодня временно послать к чертям все наше благоразумие! – крикнула Тейлор, легко перекрывая своим воплем динамики, изрыгавшие дурацкую песню про лето, друзей и вечеринки. – Сегодня мы просто убиваем время и наслаждаемся моментом!
О да, и эти мудрые слова я слышу от девушки, которая в последнее время говорит исключительно о своем светлом будущем.
– Ты имеешь в виду нажраться в хлам и обжиматься с первой же вонючей задницей, которая подвернется под руку?
Тейлор застонала:
– А я-то себя считала циником.
Убавив громкость, я критически оглядела платье, в которое меня засунула Тейлор. Подтянула лиф повыше, а юбку опустила пониже. Ну вот, теперь прикрыта половина сисек и большая часть задницы.
– Ну извини. Это самой собой получается, когда ты одеваешь меня как уличную проститутку.
– Да ради всего святого, Люси, у тебя жемчужные сережки, – возразила Тейлор. – Насколько мне известно, уличные проститутки такого не носят.
– Замечательно. Значит… – Я в третий раз оглядела себя в зеркале. Интересно, по мнению Тейлор, туши на моих ресницах по-прежнему недостаточно? Того и гляди переломятся. – …Значит, буду уличной проституткой в церкви.
Тейлор засмеялась, разглядывая меня, – мы как раз остановились на красном светофоре.
– Значит, дело дошло до драгоценностей? Однако кто-то слишком о себе возомнил, раз дарит на выпускной жемчужные сережки.
– Твоя порочность не перестает меня удивлять. – Я показала Тейлор язык. – Сережки на выпускной мне родители подарили, а не Сойер.
И слава богу, что у нас не дошло до ювелирки, – по моим прикидкам, до побрякушек оставалось еще три уровня обязательств.
Загорелся зеленый, и маленький «фольксваген» Тейлор аккуратно двинулся вперед.
– И в этом виновата только ты сама. Парни дарят девушкам драгоценности в благодарность за секс. Это проза жизни.
– О господи, Тейлор, – вздохнула я, опуская окно. Где мне на самом деле сейчас хотелось быть – так это в студии, а меня запихали в маленькую машинку на пару с первой школьной стервой и склочницей и везут на вечеринку в честь выпускного, где без ограничений все – и алкоголь, и мораль. А вишенка на торте – платье, на фоне которого полная оторва показалась бы тихой скромницей.
– Поскольку я не вижу на тебе бриллиантовых кулонов и золотых браслетов, то делаю вывод, что ты все еще дразнишь и обламываешь беднягу Сойера.
Как всегда, попала в точку. И это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
– Не твое дело.
– Значит, нет, – подытожила она, сворачивая на грунтовку.
– Значит, черт побери, нет, – поправила я, раз уж Тейлор решила делиться своими умозаключениями, не заботясь, подтвержу я их или нет.
– А почему? – спросила она, словно нарочно направляя колесо машины в выбоину. – Вы вместе ходили на танцы Сейди Хокинс, а официально встречаетесь с зимнего бала. Решили не торопиться или придумали еще какую-нибудь хрень в том же роде?
– Мне торопиться незачем, – сказала я, когда в поле зрения появился знакомый особняк.
Родители Сойера умотали на какой-то автомобильный аукцион, и он решил замутить самую эпическую вечеринку, которая войдет в анналы Сауспойнта. Его слова, не мои. Отсюда, с дороги, казалось, что вокруг дома Даймондов кишат пьяные вдрызг муравьи.
– А Сойеру? – с тщательно скрытым интересом спросила Тейлор.
– Сойер – парень. Разве кто из них медлит, когда речь заходит об этой теме?
Да, риторические вопросы – моя слабость.
– Никто, – откликнулась Тейлор. Найдя на газоне свободное место, она выключила зажигание и еще раз провела по губам блеском. Можно подумать, без дополнительного слоя сверкающей липкой фигни она выглядит недостаточно ярко.
– Тейлор, – я схватила ее за руку, – что-то я совсем не в настроении. Давай просто зайдем и выйдем. Все равно там нет никого, кроме озабоченных фетишистов, которые только и ищут, с кем бы переспать.
Вздернув бровь, она губами послала мне воздушный поцелуй: