– Шесть пятьдесят восемь, первое окно, – прохрипел динамик.
– Я правда не хочу есть, – сказала я, когда Сойер проехал вперед. У меня в голове не укладывалось, что я смогу сейчас взять в рот хоть крошку.
– Не обязательно хотеть есть, чтобы полечить душу мороженым и горячим шоколадом. – Достав бумажник, он протянул кассирше стодолларовую купюру, и та смерила его таким взглядом, словно Сойер нанес ей смертельнейшее в мире фастфуда оскорбление.
– Я-то, наивная, думала, что от мороженого толстеют. А им, оказывается, душу лечат. – Я сделала вид, что попытки меня развлечь все-таки достигли цели. На самом деле даже вип-билет в Диснейленд не помог бы мне сейчас взять этот барьер.
– Именно так, – уверенно заявил Сойер, вручая мне холодное ведерко. – Мороженое минимум на пятьдесят процентов улучшает любую ситуацию.
Кассирша протянула ему ложку, и Сойер, воткнув ее в гору взбитых сливок, выжидательно уставился на меня. За нами уже выстроилась очередь из машин, но он не двинулся с места, пока я не взяла ложку. Сойер ждал. Я закатила глаза, но все-таки отправила маленькую порцию мороженого в рот. Это были просто взбитые сливки и чуть-чуть шоколада, и все же Сойер оказался прав. Мне стало лучше. Не настолько, чтобы радостно запрыгать на сиденье, но… ощутимо.
– Лучше? – спросил он.
Я медленно кивнула.
– Лучше.
– Уф, не зря старался. – Он включил передачу и вывел машину на Родео-драйв.
Я поглощала мороженое, поглядывая на Сойера. Конечно, он заметил.
– О чем задумалась, Ларсон? – Он старался говорить так, словно общался с приятелем. Вот только смотрел на меня далеко не как на приятеля.
– Ты не захочешь это знать. – Рот у меня был набит мороженым.
– Конечно, захочу.
Я съела еще одну ложечку, думая, как бы выразиться потактичней. На ум ничего не шло.
– Я сказала, что ты не захочешь это знать, а на самом деле имела в виду, что не захочу тебе это говорить.
Вот обязательно надо быть такой непрошибаемо честной?
– А-а… – Сойер свернул на Санрайз-драйв. – Это все меняет.
Он молчал еще с милю или около того. Любой другой уже вытащил бы из меня все подробности сегодняшней драмы. Плюс одно очко в пользу Сойера. За этот вечер он их набрал немало, и я начинала понимать, что слишком поторопилась с мнением о нем – точно так же, как вся школа поторопилась с выводами насчет меня. Сойер не укладывался ни в клише качка, ни в клише сынка богатеньких родителей. Да, он много занимался спортом и носил одежду с лейблами дорогущих брендов, но в то же время был внимательным и добрым – и единственным, кто помог попавшей в неприятности девушке. Ох, в моем романе Сойеру Даймонду, кажется, грозит звание хорошего мальчика.
Когда мы свернули на подъездную дорожку к моему дому, я с удивлением обнаружила, что умяла почти полведерка мороженого. Завтра на тренировке придется бороться с последствиями обжорства. В буквальном смысле.
– Спасибо, что подвез, Сойер. – Я повернулась к нему. – Ты нашел бы тысячу более интересных занятий на школьном балу, и я очень ценю твою помощь.
– Я выбрал самый интересный из всех вариантов. – Он расстегнул ремень и склонился ко мне.
Усилием воли я заставила себя не закатывать глаза. Минус одно очко мистеру Даймонду Отвернулась, потянулась к ручке двери.
– Спокойной ночи.
– Люси, подожди. – Сойер схватил меня за руку. – Я всю дорогу колебался, говорить тебе или нет, но все-таки паршивый из меня будет друг, если я промолчу. – Забрав у меня ведерко с полурастаявшим мороженым, он поставил его на заднее сиденье. – Я знаю, что тебе нравится Джуд, но вдруг после сегодняшнего это можно будет произносить в прошедшем времени…
В желудке заворочался тяжеленный кирпич. Чертово мороженое, будь оно неладно.
– Сойер, – начала я, желая только одного – чтобы он замолчал. Я вовсе не была уверена, что хочу узнать о Джуде все. Потому что тогда, если я останусь с ним, мне нечем будет оправдываться перед собой.
– Он не тот, кто тебе нужен, Люси, – все-таки рискнул Сойер – и заткнулся. То ли увидел что-то в моем взгляде, то ли почувствовал, как разгорается внутри меня злость.
– Я сама решу, кто мне нужен, а кто нет, Сойер, – ответила я, пытаясь вырвать руку и выбраться из машины.
Меня не пустили.