– Знаешь, Джуд, ты и вполовину не так ужасен, как думаешь, – ответила я. – И в два раза приятнее, чем смеешь даже мечтать. Так что заканчивай нести чушь насчет раковой опухоли, потому что я на нее не куплюсь.
Он сверкнул глазами:
– Значит, не купишься?
– Неа. Я уже все про тебя поняла, Джуд Райдер, и жду, что такой, как ты, в отношениях с такой, как я, все-таки пошевелится и не будет тянуть всю эту канитель с «продвигаться день за днем».
– И что теперь? Хочешь услышать от меня розовые сопли про «вместе навсегда»? Типа, жили они долго и счастливо и умерли в один день? – Голос его стал тише и мягче.
– Я реалистка, – возразила я. – Ложь и обещания про «навсегда» – почти такая же гадость, как и «продвигаться день за днем».
– Тогда чего же, моя прекрасная, сладкая, необыкновенная Люс, ты от меня хочешь?
Мм, я-то знала, чего хочу, вот только не была уверена, что смогу добиться. И даже не была уверена, что у такого человека, как Джуд, можно чего-то требовать.
– Ну, мне-то это известно, а тебе придется догадаться.
– Ох, Люс. – Он поморщился. – Только я подумал, что с тобой стало хоть немножко легче, и тут ты такое выдаешь.
– Райдер, – предупреждающе протянула я, – попытка свернуть поезд с пути засчитана, но машинист тут я, так что мы будем стоять прямо на рельсах, пока ты не ответишь на мой вопрос.
Джуд стукнулся затылком о стену, потом еще и еще.
– Ладно. Значит, что-то между «продвигаться день за днем» и «навсегда». – Он что, на потолке рассчитывал найти ответ, который бы меня устроил? – И нужно честно, да?
– Только ты стал бы такое уточнять, – простонала я.
Он кивнул.
– Тогда как тебе такой вариант? Я буду с тобой каждый день, изо дня в день, столько, сколько ты сама захочешь?
Вот теперь я поняла, что значит «Успокойся, бедное мое сердечко!».
– Это честный ответ?
Джуд приложил ладони к груди:
– Честнее не бывает.
От этого взгляда меня опять начало сносить с катушек.
– Тогда это офигенно потрясающий ответ, Райдер, – сказала я, подходя к нему.
Мне еще не приходилось испытывать такой интимности и уязвимости, когда мы оставались с Джудом один на один. Конечно, была и страсть – куда же без нее, – но в тот момент мне захотелось только одного: оказаться в его объятиях. Казалось, просто невозможно было раствориться друг в друге еще сильнее, чем тогда.
Руки Джуда сжимали меня так крепко, словно он боялся меня отпустить.
– И это тоже офигенно потрясающий ответ, Люс.
Я рассмеялась, уткнувшись лицом ему в рубашку. Интересно, как вообще парень с такой славой, что идет про него, может пахнуть мылом и солнечным светом? И говорить самые нежные на свете вещи, которые я слышала? И тут-то – правда, в Сауспойнт-Хай я уже успела к этому привыкнуть – меня осенило.
Наши репутации – и моя, и Джуда, и других – это не то, кем мы на самом деле являемся, а то, что говорят о нас другие. Многие попадаются в эту ловушку, и кое-кто всю жизнь тратит на то, чтобы из нее выпутаться. Джуд был плохим парнем с кошмарным будущим не больше, чем я – грязной шлюхой, хотя все меня такой считали. Разница между нашими репутациями только в том, что Джуд со своей примирился, принял ее как наказание за свои проступки.
Еще несколько минут мы просто молчали. Наконец Джуд спросил:
– Значит, ты уже все про меня поняла, да?
– Почти все.