Застывшее время: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Но ведь она поправится? Вы же сами сказали – успешно…»

Ответа не последовало. Каждый раз, когда он набирался храбрости и задавал прямой вопрос, врач выражался так уклончиво и запутанно, что ничего толком не прояснялось.

«…есть все шансы на улучшение…»

«…нет поводов для чрезмерного волнения…»

Единственное, о чем он высказался недвусмысленно, был момент обсуждения диагноза с пациенткой.

«Ни в коем случае», – замотал он головой, и тяжелые щеки цвета сливы неловко колыхнулись из стороны в сторону.

Это слегка успокоило: ему совсем не хотелось, чтобы она переживала, и мистер Хизерингтон-Бьют с энтузиазмом его поддержал. Для пациентов – особенно женщин – нет ничего вреднее переживаний.

На этой ноте мистер Хизерингтон-Бьют встал и протянул белую, изящную кисть. Череда широких улыбок, расходящихся, словно круги на воде, «заходите в любое время, когда понадобится».

Только сейчас Хью осознал, что не спросил самого главного, зачем, собственно, и приходил: сможет ли он забрать ее домой. Возникла необходимость снова «зайти», но он подавил в себе это желание. Очевидно, сейчас она не в том состоянии. В понедельник он поговорит с экономкой. Еще там, в палате, он заметил, как ей плохо: полупрозрачная, молочно-белая кожа, крошечные прожилки на веках, обычно невидимые, сероватые тени под глазами, рот потрескался от жара. Думая о ее губах – о том, как она в задумчивости закусывала верхнюю губу, – он вдруг вспомнил, что не поцеловал ее перед уходом. Интересно, стала бы она возражать? Или даже не заметила бы? Неожиданно его потянуло к ней: остаться наедине, обнять, следить за ее дыханием, слушать тихий, нежный голос, вспоминать, болтать, сплетничать, делиться милыми пустяками…

Нет, сейчас к ней нельзя – только зря растревожит. Еще подумает, что у него плохие новости, тогда как на самом деле все хорошо: врач доволен, она поправляется, операция прошла успешно… Репетируя предстоящий разговор, он и сам почувствовал облегчение – вполне естественно, что эти профессионалы всегда стараются обезопасить себя по максимуму, если не уверены на сто процентов… Нет, надо ее поберечь. Неважно, чего он там хочет – разнообразия ради можно и о других подумать.

Он зажег сигарету и завел мотор. Так странно ехать в Суссекс от нее, хотя всегда было наоборот, и пятница – любимый день недели… Ничего, скоро он заберет ее домой. Надо поговорить с Рейчел: может, та посоветует, где найти хорошую сиделку.

– Х-Е-Р, – старательно записывала она. – Херес?

– Нет, просто «хер».

– Так бы сразу и сказал.

– А ты не копайся! Ладно, дальше проще. «Жопа». Ж-О-П-А.

Лидия лизнула карандаш и продолжила.

– Готова? – спросил Невилл. – Яйца.

– А что плохого в яйцах? По-моему, это скучно…

– Заткнись! Дерьмо! Блевотина! Soixante-neuf![14]

– А как пишется? Похоже на иностранное.

– Это такая иностранная поза – самое грубое слово в мире!

– А ты покажи!

Однако Невилла так просто не поймать.

– Ты остальные записала?

– Нет еще.

– Ну так записывай, а то забудешь!

– Не забуду. Что там было первое?

Он повторил. Долгосрочный план по зачистке своей спальни оказался не так-то прост в реализации. С одной стороны, она все время забывала слова, с другой – вечно задавала дурацкие вопросы об их значении. Самая сложная задача – заставить ее продемонстрировать приобретенные познания за обедом, но как это сделать, если она не понимает, о чем говорит? Если честно, иногда он и сам не понимал: в школе было модно притворяться, будто все знаешь, что напрочь убивало шансы на получение информации. Взять хоть soixante-neuf: он даже не догадывался, что бывают «непристойные позы», тем более иностранные. Его основной целью было изобразить так называемое «дурное влияние» – тогда Лидию заберут из их спальни. Конечно, он получит нагоняй, но оно того стоит. Возможно, даже переселят к Тедди и Саймону! Если приедет эта кривляка Джуди (взрослые упоминали в разговоре), бедной Лид придется жить с ней. А если Тедди с Саймоном наотрез откажутся его взять, тогда он останется совсем один. Хотя ему частенько казалось, что это самое лучшее, почему-то стало грустно. В школе никогда не удается побыть одному – даже в туалетах стены не до потолка, и все слышно. А еще бывает страшно, когда случается приступ астмы: никого рядом нет, и ингалятор куда-то подевался – вот тогда тяжело… Насчет этого Лидия молодец: в таких случаях она всегда сидела с ним и читала до тех пор, пока ему не становилось легче, а на следующий день даже не заикалась о приступе.

А еще, когда он оставался один, в голову лезли разные мысли, и все почему-то грустные. Война оказалась совсем не такой, как он ожидал, и то, что раньше было увлекательно, стало либо скучным, либо невозможным, а скучное – еще скучнее. Потом отец… О нем вообще думать не хотелось. Как он мог уехать и оставить их с Клэри ни с чем? (Зоуи со своим дурацким ребенком, которого она сделала нарочно, не считаются.) Что-то в семье стало много смертей, подумал он. Сперва мама, потом отец исчезает без предупреждения. Следующая будет Эллен, не иначе.

На него нахлынуло желание побыть одному. Глядя на голову Лидии, склоненную над тетрадкой, он уже пожалел, что затеял все это – ничего хорошего не выйдет.

[14] 69 (фр.).