– Джесс! Вот здорово! И чем он занимается?
– Говорит, там все строго засекречено, и он не может сказать. За него замолвил словечко старый друг матери – лорд Кэрредайн. И потом, с его ранением кабинетная работа как раз то, что нужно. Он велел никому не рассказывать, пока не пройдет собеседование – вроде уже прошло благополучно. Наконец-то он нашел свою нишу!
– А ты что будешь делать?
– Ну, я тут подумала… Может, Джуди поживет у вас? Я не хочу отправлять ее в пансионат, и ей так нравится общаться с Лидией.
Вспомнив реакцию Лидии, Вилли осторожно ответила:
– Да, конечно, отличная идея. Правда, сперва нужно поговорить с Дюши – и с мисс Миллимент, наверное.
– Та не будет против. Она еще летом переживала, что недостаточно полезна.
– Разве? Когда это было?
– Когда мы приезжали в начале каникул. Она сказала, что хотела бы уехать на несколько недель, но не знает, куда. Я бы предложила к нам, но Реймонд ее не любит.
– А ты сама-то что собираешься делать? Присоединишься к нашему клану?
– Очень мило с твоей стороны, но я, пожалуй, займу мамин дом в Лондоне – нельзя же оставлять его без присмотра со всеми вещами!
– Брайант все еще там?
– Да, но с этим надо что-то решать. Вряд ли мама может позволить себе платить жалованье слугам, если они ей больше никогда не понадобятся. Знаю-знаю, это ужасно, – добавила она, заметив выражение лица сестры, – но нам надо подумать, как все устроить, особенно с Брайант – ведь она служила маме верой и правдой, а теперь слишком стара, чтобы искать другое место.
– Да, пожалуй. Но почему вдруг именно Лондон?
Джессика ответила уклончиво: мол, подумывает найти какую-нибудь полезную работу, «хоть бы даже и в столовой», однако после этого между ними возникло напряжение. Джессика знала, а Вилли подозревала, что работа на благо родины была не единственной причиной.
– А что слышно об Эдварде? – спросила Джессика, меняя тему.
– Он приезжает завтра. Собирался сегодня, но не отпустили.
– Что ж, мы должны быть благодарны и за малые радости.
– Да уж… Иначе вообще нечему будет радоваться.
Это прозвучало с такой неподдельной горечью, что Джессика решила не углубляться в тему.
Уже в машине Вилли снова ступила на скользкий лед.
– Мне кажется, обустраиваться в Лондоне именно сейчас не совсем разумно. Разве Реймонд не хочет, чтобы ты была поближе к нему, в относительной безопасности? В Оксфорде, например?
– Ой, ну что ты! Он только рад свободе. Вдобавок ему полезно общаться со свежими людьми, которые ничего не понимают в разведении цыплят или собак – словом, всего, что у нас не вышло. И вообще, честно говоря, чем дальше от Френшэма, тем ему лучше: дом просто в ужасном состоянии – тетя Лина им совершенно не занималась, и Реймонд готов был вкладывать в ремонт каждый пенни. А когда я обустроюсь в Лондоне, ему будет проще заглядывать в свободное время…
Повисла очередная пауза: обе думали об одном и том же, далеком от предмета обсуждения.
– А как Сибил себя чувствует? – спросила Джессика, демонстрируя искреннюю озабоченность.
– Вернется домой через неделю.
– Ей все-таки пришлось?..
– Да, прооперировали. Теперь ей предстоит долго восстанавливаться, бедняжке. Врачи сказали – это единственный выход. Мы-то все думали – у нее рак, включая ее саму. Она держалась очень храбро, только переживала, чтобы Хью, не дай бог, не узнал.
– А он так и не знает?
Вилли покачала головой.