История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Было бы крайне односторонне сводить роль самих политических учений к служению тому или иному классу, к служению власти и на этой основе отрицать возможность их оценки в категориях истины. В той части, в какой мыслители описывали существующую политическую реалию, они могли следовать истинному положению дел или отходить от него, затем они могли давать правильные оценки (соответствующие положению дел) или в угоду кому-либо искажать настоящую картину. Искренние заблуждения и непреднамеренные погрешности в логике суждений, равно как и явный утопизм, также могли быть свойственны авторам. Но курс истории политических и правовых учений способен внести ясность и установить истину в понимании соответствующих высказываний.

Не оправданно также и принижение программной функции самих учений и настоящего курса. Такого рода сомнения приходят во времена развала государств, упадка обществ, господства синкретических обстоятельств. Однако это преходяще: случайное всегда уступает в итоге закономерному. А по большому счету предвидения серьезных мыслителей все-таки находили подтверждение в жизни. Их советами не без успеха пользовались сколько-нибудь образованные правители. И если отдельные теории никогда не воплощались в практике, то это не обязательно их характеристика. Кроме того, «еще не вечер». В любом случае ближе к истине представление истории политических учений в качестве процесса «накопления и трансляции знаний» о государстве и праве.

Традиционно в уяснении предмета данного курса принято разграничивать его с предметами близких учебных дисциплин.

Историю политических учений можно рассматривать как историю теории государства и права.

С историей государства и права связь тоже самая тесная: там — историческое развитие самих государства и права (государственно-правовых институтов), здесь — история идей о них. Изучение той и другой возможно только во взаимосвязи.

С отраслевыми юридическими дисциплинами связь прямая, но разной интенсивности. В тех из них, которые выходят на общее политико-правовое устройство (например, конституционное право, административное право), содержатся положения, идентичные по своему предмету тем, которыми располагает история политических учений. Только наш курс излагает эти положения в их возникновении и развитии. Чем дальше отраслевые юридические науки от общеполитических позиций, чем больше в них догматики, техники и естественнонаучного, тем меньше дает им современный курс истории политических учений.

Как любой другой курс, история политических учений связана с философией — этой общеметодологической наукой и определяющей дисциплиной и с историей философии, которая также содержит фиксацию исторически возникающего и развивающегося общетеоретического знания, концептуально оформленных его конструкций. Но предмет философии — более общего характера, не специализированный на политике: материя, мироздание, планетарный мир, общество, человек.

В той степени, в какой можно разграничить теорию государства и вообще юридическую науку с политической наукой и с политологией как особым вузовским курсом, следует видеть их связь и особенности предмета истории политических учений. Предмет политологии — политическая система, которая включает четыре органически связанные между собой подсистемы: политические организации (структуры); политические нормы; политические отношения; политическую идеологию.

Место истории учений — в последней подсистеме. Но в той части, в какой политическая идеология касается государства и права, она образует курс истории политических учений как равнозначный курсу истории учений о государстве и праве. В широком смысле история политических учений включает в себя все политологические идеи в полном объеме.

Таким образом, можно сказать, что история политических учений — наука одновременно теоретическая, историческая, политическая и юридическая.

§ 2. Методология исследования и методика изучения истории политических учений

Предмет науки непосредственно связан с ее методологией. В зависимости от того, что надлежит изучать, избираются и соответствующие методы анализа, и наоборот, из того, какие методы используются, можно заключить о результатах и пределах исследования. Наряду с общенаучными история политических учений имеет свои, только ей присущие методы исследования. В качестве таковых можно назвать: хронологический; проблемно-теоретический; портретный; страноведческий.

В качестве специфического можно также указать контекстный метод исследования. Он ориентирует и даже требует рассматривать каждое учение в контексте обстоятельств личной жизни мыслителя, каждое учение и направление мысли — в контексте социально-политических и иных условий жизни страны в тот или иной период ее развития. С более широких позиций уместно обратить внимание на системный подход, который уже выходит за рамки контекстного и используется фактически во всех науках.

Специфическим методом является ценностный (праксеологический) подход к изучению политических учений. И здесь производится прежде всего оценка учения на предмет его отношения к государству и праву. Разные были учения — от апологетических до прямого отрицания необходимости государства и права. Последние были реакцией на отчуждение государства и права от общества. Служение государства одному тирану или кучке правителей, публично пренебрегающих интересами народа, заставляло оценивать государственно-правовые институты в категориях их полезности и необходимости вообще. Мы же, соответственно, оцениваем обоснованность тех учений применительно к обстоятельствам места и времени, выявляем ценностное их содержание: в какой степени они отражают общечеловеческие ценности и в какой — классовые или единоличные интересы.

Признавая актуальность вопроса о частных и специфических методах исследований применительно к истории политических учений, необходимо тем не менее сосредоточить внимание на основных требованиях общих методов.

Всеобщими являются четыре метода: материалистический и идеалистический; метафизический и диалектический.

Материалистический метод в истории политических учений требует рассмотрения идей и их движения в зависимости от объективных факторов человеческого бытия, от обстоятельств, находящихся вне сферы сознания человека, а в конечном счете, как того требовал марксизм, — от состояния экономического базиса и положения общественных классов. Марксизм представляет развитие общества как естественноисторический процесс, где рост производительных сил обусловливает смену одной общественно-экономической формации другой. Соответственно этому развиваются идеи. Вместе с тем признавалось значительное влияние на политические учения других факторов общественного развития: «Пытаться вывести идеологию непосредственно из экономического строя, останавливая внимание только на экономике и классовой сущности взглядов и игнорируя ряд других моментов, обусловливающих характер и содержание идеологии, — значит вульгаризировать и упрощать исторический материализм»[12]. Например, в основе значительного распространения в крепостнической России идей исторической школы права лежит сходство экономических и социальных условий развития России и Германии, которая явилась родиной названной школы. Но следует принять во внимание и то, что первыми профессорами права в российских университетах были немецкие ученые, которые способствовали внедрению определенного образа мышления.

Материалистический метод не отрицает обратное воздействие политических учений на все стороны общественной жизни, в том числе на экономику. Примеров тому достаточно много: значение идей эпохи Возрождения, периода буржуазных революций и т. д. Весьма значимым оказалось революционизирующее влияние марксистской политической мысли. Известны и такие случаи, когда политическая идеология тормозила социально-экономическое развитие. Особенность политической идеологии — известная «живучесть»: она способна оказывать воздействие спустя долгое время после того, как отмерли базисные отношения, ее породившие. Причем неправильно полагать, что это воздействие обязательно должно быть отрицательным. Например, революционными идеями раннего христианства впоследствии не раз вдохновлялись массы в своей справедливой борьбе против несправедливых режимов.

Относительная самостоятельность политической идеологии проявляется также в несовпадении гражданской истории и даже истории государства и права с учениями о них. Подчиняясь собственным закономерностям развития, некоторые учения зарождаются ранее и гибнут позднее соответствующих институтов и учреждений. Тем не менее требуется, чтобы политические идеи и доктрины изучались вместе с определенными политическими и юридическими учреждениями. Без этого нельзя полностью раскрыть материальные источники идей и их социальную роль. Однако исследование политической мысли на фоне социально-политической практики облегчит исследование и познание самих государственно-политических институтов и учреждений. Здесь обнаруживается определенная связь и соотношение между историей политических учений и остальными политико-правовыми науками.

Идеалистический метод ориентирован на поиск источника всяких идей и учений вне материальных условий жизни людей. При этом субъективный идеализм видит эти источники в сознании или подсознании человека, а объективный идеализм считает их данными объективно (применительно к человеку даже до его рождения) и часто обращен к Богу. Последнее есть предмет исключительно веры и не поддается рациональному осмыслению. Что же касается субъективного идеализма, то его трудно отвергать, поскольку некоторые идеи озвучивались задолго до созревания их материальных предпосылок, являли собой озарение отдельных людей, их прозрение, их интуицию. Идеалистический подход к пониманию идеологии плодотворен, если отыскивается источник отдельных идей. Но когда анализируются учения политической мысли, ее школы, течения и направления, приходится обращаться к внешним условиям жизни людей, и в конечном счете роль материальных факторов, в том числе производственных отношений, окажется преобладающей.

Метафизический подход господствовал в давние времена. Он утверждал неизменность, вечность идей, раз и навсегда установленных истин. Сегодня его влияние преодолено. От него отказывается даже церковь. Идеи возрожденного естественного права, как мы убедимся в дальнейшем, даже в теологическом варианте признают развитие мысли, последовательное движение к истине. Впрочем, при тщательном анализе и при соответствующих оговорках этот метод может оказаться не столь вреден и его с пользой можно использовать в интерпретации некоторых политико-правовых институтов. Достаточно сослаться на неизменность неотъемлемых прав человека. Они базируются на неизменных ценностях человеческой жизни — пока. Клонирование человека, общение с обитателями других миров и т. д. Может развить и эти ценности, но на определенное время станут неизменными другие.

Диалектический метод имеет превосходство над метафизическим. Нет вечных, неизменных политических идей. Диалектический метод требует рассматривать их развитие как движение по спирали от низших представлений к высшим в рамках действия закона отрицания отрицания, как объективно обусловленное поступательное движение к пониманию сущности идей о государстве и праве. Одни идеи приходят на смену другим (отрицают другие, вбирая что-то от отрицаемых), а потом и сами уступают место новым. История политических учений в ее реальном историческом бытии есть не что иное, как процесс познания истинной природы государственно-правовых институтов. Процесс этот, имеющий свои ступени, как правило, протекает через борьбу идей отживших и нарождающихся, прогрессивных и реакционных, клановых и массовидных, авторитарных и демократических и т. д. Весьма популярны утверждения, будто одни идеи повторяют другие в замкнутом круге. Эти иллюзии основаны на том, что многие учения являются отражением одних и тех же общечеловеческих ценностей и самого человека. Однако гуманизацию политической идеологии со времени рабовладельческого и феодального строя вряд ли кто-либо отважится отрицать. Кстати, нельзя не видеть в этом заслуг марксизма, побудившего западные государства выводить политическую теорию и практику за рамки эксплуататорского образа мышления, поднимать ее на качественно новую ступень развития. Тот факт, что марксистское учение возникло как отрицание эксплуататорской сущности государства и права, а само оно преодолевалось теориями социального и правового государства, есть свидетельство движения мировой цивилизации в духовной сфере и лишний раз подтверждает действие закона отрицания отрицания.

Изучение политических теорий предполагает уяснение источников их развития. Было бы упрощенчеством и схематизмом ограничиваться анализом процессов, происходящих в сфере производительных сил и производственных отношений. Смена политических режимов и форм также не всегда объясняет историю политической мысли. Те и другие факты всегда имеют значение лишь в главном, существенном и только в конечном счете. Законы диалектики ориентируют на отыскание внутренних источников развития любого явления, в том числе политической идеологии. Таким источником в данном случае выступает борьба противоречивых сторон и тенденций самих государственно-правовых учений.

Диалектический подход требует рассматривать развитие идей в их взаимосвязи и в обязательной связи с иными факторами. В первую очередь с теми институтами, которые являются предметом этих идей, с государством и правом вообще, с политикой в особенности.

Общие методы включают в себя исторический подход к оценке соответствующего направления или школы, равно как и отдельных политических идей. Учение Н. Макиавелли, изложенное им в «Князе», имело прогрессивное значение только в условиях современной автору Италии. Естественно-правовые идеи играли прогрессивную роль в эпоху первых буржуазных революций, но получили совершенно иное звучание при возрождении их в начале XX в. Было бы искажением истории замалчивание прогрессивной роли и влияния буржуазных идеологов только потому, что их идеи уже утратили то политическое значение, какое они имели в борьбе с феодализмом, и столь же большой изменой историзму было бы замалчивание влияния марксистских идеологов в борьбе с пороками дикого капитализма. Рассмотрение исторических идей в свете современности и, напротив, современных в свете истории — таково требование исторического метода.

Конкретно-исторический подход обнаруживает разное содержание одних и тех же понятий, употребляемых идеологами противоположных направлений, что не должно мешать пониманию сущности учения в целом. Республиканец Ж.-Ж. Руссо не отрицал монархии как формы правления, но его монархия существенно отличалась от того идеала, который рисовал, скажем, Ж. Боден или некоторые другие защитники королевской власти. В современных условиях многие политические партии имеют своей программной целью установление и упрочение парламентской республики. Между тем некоторые европейские монархические государства дают иногда не меньше примеров демократии, чем славная своими республиканскими идеями Франция.

Конкретно-исторический подход дает представление применительно к конкретным авторам идей, обстоятельствам появления идей, к конкретным интересам, стоящим за этими идеями, и т. д. Но нельзя упустить теоретическую сторону вопроса. Общеметодологический, гносеологический момент переживает конкретику и часто создает имя мыслителю.

Конкретно-историческое исследование учитывает диалектику общего, особенного и единичного в политических учениях различных авторов, вскрывает коренную противоположность во взглядах идеологов разных партий и разных направлений. Только на этой основе обнаруживаются закономерности развития идей, устанавливаются связи того или иного учения со всеми сторонами социальной жизни данной эпохи. Крылатое выражение «Новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад» не утратило своего значения. Хотя, разумеется, имеют место компромиссы, наблюдаются, как и прежде, попытки встать над борющимися партиями и их идеологиями. Если это удачные попытки, то им суждено оформиться в самостоятельные политические движения (партии). А далее все как обычно — по кругу на новом витке идеологического противостояния.

Всматриваясь в политико-правовую систему взглядов конкретного общества конкретного периода, можно увидеть картину социального расслоения, классового строения и политического устройства общества. Однако отражение будет и неполным, и расплывчатым. А если рассматривать взгляды отдельных представителей того или иного слоя, той или иной партии, той или иной подсистемы государственного устройства и т. д., той вовсе можно ошибиться. Ошибочно, например, рассматривать всякое указание на принадлежность мыслителя к определенному классу как непременно положительную или отрицательную оценку его идей. Этим часто грешили. Между тем выходцы из самых реакционных кругов могли пропагандировать весьма прогрессивные идеи, пусть это и было исключением из правила. Задача всегда состояла в том, чтобы раскрыть, что именно хотел выразить, к чему субъективно стремился мыслитель; что объективно выразили его высказывания, каково общественное значение высказанных им мыслей. Личностные характеристики отойдут на второй план.

Б. Спиноза, например, будучи выходцем из буржуазии и по большому счету представителем буржуазной идеологии, отнюдь не стремился отстаивать корыстные интересы своего класса и неоднократно заявлял о своем стремлении математически, объективно изучить природу человека и созданные им учреждения. История знает многих авторов, совершенно искренне веривших в общее благоденствие и искренне желавших его, предлагавших совершенно утопичные преобразования, искренне заблуждаясь в возможностях их проведения, совершенно не замечавших, а порой и объективно не имевших возможности заметить, что существующий строй, установившийся политический порядок коренится в непреодолимых закономерностях общественного развития. Прочитывая первоисточник по истории политических учений, студент обязан разграничивать познавательную и идеологическую функцию предлагаемой теории. Но в еще большей степени приходится задумываться о политической функции сформировавшихся школ и направлений в рамках общей истории политической мысли. Таким образом, приобретает самостоятельное значение в познавательной деятельности не только исторический, но и политический подход.

[12] Кечекьян С. Ф. Методологические вопросы истории политических учений // Вопросы философии. 1962. № 2. С. 90.