История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Среди важнейших свойств политического мировоззрения древних греков — его «доброкачественность», гуманизм, исторический оптимизм, дух разумности и жизненности, уверенность в торжестве добра над злом, опора на силу разума. Причем торжество разума не как абстрактного и холодного практицизма, а начала, предполагающего другие формы духовного освоения мира. Наука стала у них неотъемлемой частью культуры, залогом ее прогресса. Сформировалась научно-философская структура знания — рационалистическая, космогонистическая, одновременно поэтическая и мифологическая. Большое внимание уделялось научной методике, логике, теоретической математике. Собственно говоря, греки и изобрели науку: математику, биологию, философию. Только после того как Аристотель создал логику, дал «технику мышления», «искусство мыслить» в свою очередь сделало возможным настоящее искание научной истины: постановку принципиальных научных проблем, поиск закономерностей, классификацию научных фактов, совмещение научных выводов с практической деятельностью.

Древнегреческие мыслители высказали фундаментальные идеи, определив магистральное развитие европейской цивилизации. Они «завещали» их разработку на следующих этапах мировой истории: во времена утвердившегося христианства, на рубеже Нового времени, в эпоху Просвещения, на века и века вперед — это можно со всей уверенностью констатировать в начале третьего тысячелетия. В каком бы направлении ни шел научный поиск, его непременными условиями остаются верность античным заветам, необходимость нравственного совершенствования, чувство человеческого достоинства, моральный долг. Остаются примерами одухотворенность представлений древних греков, сила их сознательного выбора, красота как внешнее выражение внутренней нравственной силы, свобода как необходимость духовной жизни.

Все эти особенности мировоззренческой платформы античных греков, естественно, самым серьезным образом повлияли на их политическое сознание. В чем же его характерные черты?

Политика для древних греков есть проявление социальной культуры, это — общественно полезное творчество. По Платону, и здесь Аристотель вполне согласен со своим учителем, политика — это активная человеческая деятельность, имеющая целью достижение общего блага и удовлетворение социальных потребностей людей, направляемая теми, кто владеет высшим, «царским искусством» управления в рамках законности. Главный смысл политики — предотвращение социальных конфликтов, происходящих от противопоставления бедности и богатства, злоупотребления властью, крайностей демократии. Важнейшей в политической теории является ее этическая сторона. Этика выступает основой политики. У Аристотеля окончание «Никомаховой этики» не случайно и есть пролог «Политики». Право, правосудие у него и есть законное, справедливое, добродетельное. Он против резкого имущественного расслоения, но и против утопического, механического уравнения собственности. Сократ считал, что главное — добиваться наиболее нравственного поведения, учил воздерживаться от несправедливых поступков. Торжество добра над злом расценивалось греками как высшая справедливость, как основа общественной нравственности, без которой нет правопорядка и авторитетности закона, законопослушания, правосудия. Такое понимание справедливости устраняло необходимость насилия, принуждения и позволяло ограничиваться воспитанием, образованием, социально-культурным воздействием.

Политический менталитет греков, выстроенный по строгим меркам нравственности и культуры (в данном случае не суть важно рабовладельческой), имел строгую государственническую направленность. Последняя должна была содействовать такому воспитанию человека, которое помогало бы превращению его в гражданина. Этимология термина «политика» недвусмысленно указывает на органическую связь его с городом-государством, с гражданством, с умением управлять государством, с государственной, политической наукой. Ясно, что уже тогда среди важнейших целей политической науки выдвигалась цель способствовать эффективности государственного управления, ликвидации питательной почвы страшного социального зла — коррупции, симптомы которой появились, бюрократизации государственных служб, политико-правового нигилизма и негативизма.

Древнегреческая политическая культура глубоко социальна. Она — хранительница общечеловеческих идеалов и ценностей, представляет в обществе начало разумное, организованное в правопорядок, оказывающее превентивное противодействие любым социальным конфликтам, угрожающим всякого рода этническими, классовыми, национальными катаклизмами, девальвирующими или разрушающими основополагающие социальные завоевания. Зачастую политическая культура — единственное, что противостоит угрозе социального хаоса, политико-правового произвола, хроническим болезням демократии.

Политическая культура древних греков по-настоящему человечна. Она имеет человеческую природу, идет от человека, через человека к человеку, она соответствует людским понятиям и нравам, она посильна человеку и вообще имеет смысл только в условиях человеческого общения. И в этом смысле политика как искусство управления людьми понималась древними греками еще и как антропономика. В центре ее стоит человек, на что указывал еще Сократ и с чем были согласны и Платон, и Аристотель. Но уместно указать не только на антропоцентризм античной политической науки, но и на ее антропологизм, антропософизм, антропоморфизм. Однако в ней нет религиозного аскетизма, сектантского фанатизма, теократической «пропитанности» всех социальных связей и отношений, отсюда утверждение философской доминанты политико-правового сознания, демократизм в общественной и государственной жизни. Отсюда красота и сбалансированность, гармоничность политической теории.

С учетом человеческой природы античную политическую мысль называют гедонистической, но применительно к вкладу Аристотеля в основу политической науки ее точнее определить как эвдемонистическую, ибо, по Стагириту, счастье есть не просто удовольствие, продленное во времени, а наслаждение, предполагающее самоограничение, аскезу. Платон подчеркивает, что счастье человека состоит отнюдь не в удовлетворении всех без разбора потребностей, не в том, чтобы иметь больше и лучше, чем у других, ибо общество потребления — это тупик.

Антропоморфизм и обожествление среды, свойственные античной политической теории, тоже требуют известных оговорок. Мир греческих богов — это идеализированный человеческий мир, где люди как бессмертные боги, а боги подобны смертным людям. В представлении же Гераклита Бог есть сила, разлитая в природе. Религиозность древних греков сочеталась с сугубой практичностью, человек оставался мерой вещей (Протагор). Впрочем, не удовлетворенные собственным пантеоном, по свидетельству апостола Павла, греки задолго до христианства приносили жертвы «неведомому Богу» (Деян. 17:23).

Особенность политической культуры греков — в тщательной разработке принципиальных позиций философии права. Сократ, Платон, Аристотель — отцы-основатели философии права. Они поставили ее фундаментальные проблемы, дали модели решений. Аристотель как бы завершил ее античный этап в Греции. Сократ подчеркивал ценность права как общеобязательного минимума нравственности. Он решал проблему индивидуальной справедливости и справедливости, выраженной в законе; учил, что законопослушание есть гражданский долг первостепенной важности, условие существования законности и правопорядка. Платон подчеркивал общеобязательность права в политическом общении, поскольку оно выражает Божественную мудрость, позволяет подойти к решению проблемы совмещения индивидуальной добродетели и социальной справедливости. Собственно, ту же проблему решает и Аристотель — проблему соотношения свободы и необходимости, должного и допустимого, уравнительности и дифференциации. Он дает свою конструкцию правового регулирования: гражданские, трудовые, семейные отношения государство регулирует с помощью уравнительной справедливости, а отношения между обществом и человеком, государством и гражданином — с помощью распределительной, т. е., иными словами, он указал на базу деления права на публичное и частное, к чему и придут позднее в Риме.

В традициях древнегреческой политической культуры немало особенностей. Но, пожалуй, главную составляли люди, ее идеологи. Сократ, не написавший ни строчки, находился всегда с народом и в народе — на базарной площади, в собрании, на улицах. Он постоянно вел диалоги с каждым: простолюдином и магистратом, едва грамотным ремесленником и искушенным философом. Сократ выполнял роль социального фермента, поднимавшего как на дрожжах правосознание сограждан, задавал высокую планку правовой культуре, выжигал иронией ростки правового нигилизма, аполитичности, антиобщественные взгляды. Его ирония — не только склад насмешливого ума, но и проявление критического подхода. Он подчеркивал, что политическая мудрость есть результат напряженных занятий, усилий разума. Он строго относился к себе (знаменитое «я знаю, что ничего не знаю»), но резко выступал и против поверхностного знания софистов, будучи уверен в том, что полузнание в политике может принести большие беды городу-государству. Не случайно от «полиса» происходят слова и «политика», и «война». Учитель Платона и Аристотеля заявлял, что политикой не занимается, ибо неискусен, выступал против доктринерства, политического честолюбия, корысти и, по-видимому, предвидел опасность абсолютной политизации общества.

Подобную функцию в Риме выполняли римские юристы, но они консультировали население по конкретным вопросам права. В Афинах «учителями жизни» выступали ученики Сократа: Платон, Аристотель, другие мыслители. Не ко всем из них судьба оказалась благосклонной: Гераклит из Эфеса, Демокрит из Абдер ушли в мир иной без надежды на признание, Сократ оказался приговоренным к смерти, Платона постигли неудачи в практической политике и реализации своего проекта идеального государства. Протагор, Анаксагор спасались бегством из Афин. Интерес к античной политико-правовой мысли, к личностям ее идеологов не случаен, так как нити, связывающие современную культуру с античной, не только не ослабевают, но все более укрепляются. Меняющийся в исторической перспективе образ Античности привлекает внимание исследователя начала XXI в. выявившимися еще в древние времена общечеловеческими культурными ценностями.

§ 4. Становление политико-правовой мысли в Древнем Риме

История становления и развития государственного и политико-правового знания в Древнем Риме имеет много общего с подобной же историей античной Греции. Это прежде всего общность происхождения как греков (эллинов), так и римлян (италийцев) от арийцев, на что указывают общие лингвистические корни, одинаковые понятия, последующее обособление отдельных этнических ветвей (ионийцы, дарийцы и т. д. и соответственно латины, умбры и т. д.).

И греки, и римляне прошли одинаковые стадии в экономике: пастушество, обработка земли, приручение животных, а также в культуре, образе жизни. Им в равной мере свойственны внешние бытовые формы: моногамная семья, одно божество домашнего очага, даже один способ добывания огня. Правовые установления и процедуры, политико-государственные формы и институты тоже во многом сходны: царский период, народное собрание, сенат, в ранний период правосудие и судоустройство, виды наказаний. Во внешней политике характерно установление союзнических связей и договорных отношений с иными племенами и т. д.

Тем не менее подмеченные еще в XIX в. (Т. Моммзен и др.) подобия и параллели не должны скрывать и существенных отличий, часть из которых очевидна уже при взгляде на карту: изрезанность береговой линии Пелопоннеса, наличие бесчисленных бухт и гаваней, островов и почти полное отсутствие всего этого на Апеннинах. Напротив, великолепные условия для земледелия и скотоводства в Италии (не случайно лат. vitellus — теленок, отсюда — страна телят) и весьма скромные в этом отношении возможности Греции. Наиболее развитые области Эллады — Аттика, Македония — «смотрят» на Восток; Этрурия, Лациум, Кампания обращены на Запад. Географическое положение стимулировало греков на строительство великолепного флота, на развитие мореходства; римляне на первых порах недооценили корабельное искусство, что стоило им серьезных неудач в первых военных кампаниях против Карфагена.

Однако для истории политических и правовых учений, естественно, важнее различия, пролегающие в политико-правовой, духовной, культурной жизни. Они также очевидны. Греки приносили общее в жертву частному: нацией жертвовали ради общин, общинами — ради отдельных лиц. В политической, государственной сфере господствовал партикуляризм, верх одерживали интересы отдельных племен; род, т. е. союз потомков одного и того же родоначальника, у эллинов стал более значимым по отношению к государству и имел очень мало власти и влияния на каждого отдельного члена.

У италийцев, особенно у римлян, наоборот: в сравнении с сильно развившеюся ролью государства род утратил свое значение, но в полной мере сохранил его по отношению к отдельным лицам. Моммзен иллюстрирует данное положение тем, что у римлян родовое имя осталось главным, наиболее употребительным, и рядом с ним личные имена имели мало значения, были очень малочисленны и просты, иногда и вовсе не употреблялись в общежитии. У эллинов же, наоборот, личные имена пышны, громки, разнообразны, а родовые имена рано вышли из употребления[36].

Греков привлекал идеал созерцательной жизни, часто праздной, без каких-либо трудов. Римляне были убеждены в том, что каждый должен трудиться, полезную деятельность ставили на первый план. В религиозном отношении эллины сначала низвели богов до человека, а потом создали свой антропоморфный, олицетворенный пантеон. У римлян божество скорее отвлеченная идея, зато эта идея признавалась почти во всем и повсюду: и в быту, и в бою, и на государственной службе.

При общих взглядах на семью у италийцев власть мужа, и особенно отца, получила значительно большее развитие, чем у греков. В вопросах воспитания детей римляне держались более строгих принципов, чем эллины, прививая молодым почтение к отцу, уважение к государству, благоговение к богам. В отношении к рабам римляне сурово проводили линию на их бесправие; греки рано внесли в рабство смягченные формы.

В искусстве, почти во всех его видах и жанрах, расхождение особенно рельефно, и если его кратко суммировать, то можно выразить в виде короткого противопоставления: в Элладе понимали и ценили силу искусства, в Лациуме сознавали и понимали искусство силы. В искусстве политического руководства, государственного управления и строительства, в разработке и накоплении опыта и идеалов непосредственной демократии, в технике осуществления политической власти с активнейшим участием народа Греция сказала свое веское слово. Рим преуспел в государственных учреждениях, в структурах представительной власти, в юридических институтах и процедурах, в сводах законов. Рим оставил миру кодексы, отвечавшие на вопрос, что делать и чего не делать, а Греция — политическую правовую теорию, которая давала ответ на вопрос, почему это можно делать, а почему нельзя.

Античная Греция выделялась личностями своих законодателей. Граждане свободных республик во времена междоусобиц, будучи избранными на временную должность умиротворителей, составляли обязательные для враждующих сторон законы. Но, решая по совести затруднения настоящей минуты, они не заботились о постоянном органе, который мог бы в будущем с помощью толкований, развития, упразднения и дополнения приводить действующее законодательство в соответствие с новыми требованиями жизни. Именно таким органом — претурой — обладало позднее римское государство.

Глубокая разработка мировоззренческих основ древнего права, философско-правовых понятий сочеталась у древних греков (это же свойственно и древнему восточному праву) с совершенно конкретным характером юридических норм: «если кто-то совершил то-то, то он должен претерпеть то-то», что придавало им, по меткому замечанию Ф. Ф. Зелинского, подобие рецептов[37]. Одухотворение права, его возведение к нормам общего характера стало немеркнущей заслугой римской юриспруденции, вдохновленной греческой философией. В итоге не греческое, а римское право сделалось воспитателем новой Европы.

Идеальный мир прекрасного был для эллина дороже и выше всего, в наслаждении им он забывал и личные печали, и недостатки своего государственного и общественного быта. Преимущества эллинов более ярки и более бросаются в глаза. Но дарования римлян глубже, драгоценные их свойства: понимание того всеобщего, что рассеяно в частных явлениях, их гражданское самосознание и врожденное чувство долга и способность к самопожертвованию, искренняя вера в своих богов — скорее внутренние черты их характера. Отдельные личности могли страдать в таком народе, лучшие природные задатки и таланты могли не развиться в отдельных людях, но отношение отечества к своим гражданам, чувства и настроения этих граждан, понимание ими государственных задач были таковы, каких не знал грек. При государственном устройстве, основанном на самоуправлении, латины так развили свою государственность и вместе с ней достигли такого могущества, что им подчинились и эллинская нация, и весь мир.

Приветствуя основательность и скрупулезность сравнительно-исторического анализа исследователей прошлых лет, трудно согласиться с их окончательным выводом, звучащим как приговор: «Таким образом, две родственные нации развивались в двух совершенно противоположных направлениях, и обе развились вполне, потому что развивались односторонне»[38]. История развития государства и права, история выдвижения философских идей, политических и юридических концепций и учений «двух родственных наций» убеждает в их тесном сотрудничестве и взаимном влиянии. Если заслуга Греции — в разработке политической и правовой культуры античной цивилизации, то не меньше и дополняющая первую заслуга Рима в распространении ее по всему миру, благодаря чему она превратилась из местной, региональной и островной в классическую, общепризнанную и универсальную.

«Самое совершенное», по оценке основоположников марксизма, римское право, в свою очередь, едва ли могло состояться, будучи обособлено и закрыто от передовых взглядов и свежих идей. Сама концепция права не могла состояться без общей теории, без правовой идеологии, психологии, логики, без правовой культуры и философии права. Поистине правотворчество в самом глубоком значении этого понятия, т. е. «творение» права, его «сотворение» усилиями многих людей, даже живущих на разных берегах одного Средиземного моря, возможно только при условии их общего, разделяемого всеми определенного мировосприятия и миропонимания.

Контрпродуктивность рассмотрения античной философии не как интегральной части «самой совершенной» римской юриспруденции, думается, очевидна. Равным образом очевидно, что законодательницей мод в общекультурном отношении, непререкаемым авторитетом в области мысли долгие века оставалась Греция. Ранний республиканский период в Древнем Риме оказался плодотворным и для становления права, и для восприятия идей наиболее популярных философских направлений. Нельзя исключать и фильтрацию учений мудрецов «Великой Эллады», или, как ее называли римляне, «Великой Греции», располагавшейся ближе всего к Риму на территории Южной Италии и островов. Творцы Законов XII таблиц, выезжавшие в Афины, непосредственно из первоисточников знакомились с представлениями о праве выдающихся греческих законодателей-мудрецов. Можно сослаться на Страбона, античного историка и географа, указывавшего, что греки «при демократическом правительстве... достигли такой славы своим государственным устройством, что италиоты (т. е. римляне. — Е. Т.) действительно заимствовали от ахейцев большую часть своих законов»[39].

Многие античные философские школы и направления обогатили идейный потенциал, расширили интеллектуальный горизонт людей, творивших и совершенствовавших римское публичное и частное право. Вместе с тем следует вполне недвусмысленно констатировать, что именно учение стоицизма явилось определяющим для судеб римского права. Не сразу, но постепенно стоицизм предстает официальной доктриной римской государственности, теоретической базой практической юриспруденции, мировоззренческим стержнем правовых разработок.

К моменту широкого распространения стоицизма в Риме юриспруденция получила значительный творческий импульс для своего развития. При всем положительном вкладе иные школы страдали неразвитостью, погружением в проблемы космогонии, замыкались в натурфилософском поле; с трудом различали специфику законов положительных и естественных, особенности общества и государства по сравнению с природой, грешили декларативностью и созерцательным подходом. И только учение не слишком известных Зенона из кипрского Китиона, Клеанфа из Асса, Хрисиппа из Сол в Киликии, как ни казалось бы странно, предложило систему взглядов, ставших идеологическим основанием римской политико-правовой системы начиная с IV в. до н. э.

Стоическая космология, концепция мира как целесообразно устроенного целого соответствовала представлениям юристов о прочном порядке социальных связей и правовых отношений в реальном обществе. Центральным элементом конструкции стоиков выступали Бог-логос, слово, смысл, Божественная творческая мысль, мировой разум. Они указывали на духовность (пневма) логоса как на тонкоматериальную, эфирно-огненную душу космоса.

[36] См.: Моммзен Т. История Рима. СПб., 1993. С. 12—13.

[37] См.: Зелинский Ф. Ф. История античной культуры. СПб., 1995. С. 72.

[38] Моммзен Т. Указ. соч. С. 13.

[39] Страбон. География в 17 книгах. М., 1964. С. 365.