История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Учение стоицизма удачно сочеталось с языческими, мистическими позициями, защищавшимися Посидонием, и выражало общественную, государственную потребность в религии. При всей сложности разработки проблем сознания стоическая философия оказала положительное влияние на развитие представлений о праве в его важнейшем компоненте — его духовной стороне. Пристального внимания юриста заслуживают рассуждения стоиков в области логики, науки о мышлении; сюда же они включали теорию познания, целостное учение о языке, риторику и диалектику. Из различных частей души стоики выделяли голос, полагая, что в диалектическом познании следует начинать с изучения звука. Звук для них — не простое колыхание воздуха, ему «свойственно восприятие», он «оказывает действие».

В ходе интерпретационной деятельности римские юристы, без сомнения, опирались на стоические представления о творческих «семенных мыслях», о человеческой мысли как «внутреннем невысказанном слове», отличающемся от уже высказанного слова, по которому и следует судить о проявлении его рассудка и индивидуальной воли. Предложенное стоиками решение проблемы истинных и ложных суждений, постижения истины оказалось весьма конструктивным для совершенствования римского права. Оно способствовало успешной разработке таких тонких правовых институтов, как презумпция, преюдиция, позволило поставить на службу практической юриспруденции такое отличительное свойство права, как фиктивность. С тех пор фикция выступает у юристов как определенный прием мышления. В результате использования идеализации создается фиктивный объект, который «вкрапляется» в юридическое бытие и играет роль юридического факта, необходимого для возникновения, изменения или прекращения правоотношения.

Стоическое учение о добродетели продолжает и развивает этическую точку зрения на право, которая становится характерной отличительной чертой политико-юридических представлений римлян с самого раннего периода разработки законодательного материала. Добродетель, составляющую цель человеческой жизни, обеспечивает только честное поведение, соответствующее природе. Первичными добродетелями у стоиков выступают справедливость, мужество, умеренность, благоразумие. «Добродетельное» (законопослушное) поведение есть благо, противоположное ему — «зло» (правонарушение). Разум побуждает нас к «надлежащим» (согласованным с природой вещей, правомерным) поступкам, страсти, вызывающие не согласные с природой движения души, — к «ненадлежащим».

Терминология стоиков в начале 3-го тыс. может показаться архаичной, но, по существу, используя понятийный аппарат своего времени, античные мудрецы затрагивали сложнейшую проблематику соотношения морали и права, этического — юридического, правомерного — неправомерного, социально полезного — антиобщественного.

Как будто заглядывая в сегодня, они советовали государственному мужу, находясь на службе, обуздывать собственные пороки и поощрять правомерное, добродетельное поведение других. Добродетель определялась ими вполне ригористически как разумение, знание о добре и зле и выделялось как единственное благо, а порок — как единственное зло; все остальное они считали безразличным, как могущее содействовать и добродетели, и пороку. В сфере «безразличного» выделялись вещи «предпочтительные» (например, здоровье, богатство) и «непредпочтительные» (старость, бедность). Отнесение богатства, силы, славы, удовольствий, знатности и т. п. к «безразличным» благам в условиях тогдашнего рыночного, потребительского общества требовало не только научной объективности, но и гражданской смелости.

Этический идеал ранних стоиков — мудрец, достигший добродетели и бесстрастия, «довлеющий себе», т. е. не зависящий от внешних обстоятельств. Он принимает участие в общественных делах и действует в согласии с природным законом, добровольно следуя судьбе, которая «желающих ведет, нежелающих тащит». Все поступки мудрого человека правильны («прямодеяние»), поскольку исходят из постоянного добродетельного склада души, внутренней невозможности поступить иначе. Еще не зная ничего о стоицизме, антики поступали по велению сердца, совершая военные и гражданские подвиги, которыми наполнена история Греции и Рима. Но стоики выделяли в выдающихся деяниях своих предков не достижение возвышенной цели, часто непосильное обычному человеку. В соотношении «героический, моральный идеал» — «обычная правовая норма» стоики склонялись ко второму. Иными словами, их привлекал правомерный, законопослушный характер действий гражданина и его отношения к миру, обществу, другим людям, всецело зависящий от него самого.

Мировоззрение стоиков, определившее взгляды римлян на право, государство, политику, нередко представляют фаталистическим. С этим едва ли можно согласиться. Ибо всякое нравственное требование предполагает большую или меньшую способность человека исполнить его или не исполнить, т. е. большую или меньшую свободу его воли. Догмату свободы воли противополагается догмат ее связанности, которая может быть либо внешней, либо внутренней. Первую можно назвать фатализмом, вторую — детерминизмом.

Зарождавшееся в Античности право уже «по определению» не могло быть совместимым с жестким детерминизмом, не могло быть фаталистичным, поскольку предполагало свободу воли, свободный, осознанный выбор участников, обстоятельств и условий договора. Стоические принципы и выступали нравственными ориентирами для тех, кто не хотел безвольно сдаваться превратностям судьбы, но «стремился понять свой рок». У стоиков «высшая цель состоит в том, чтобы проявлять благоразумие при выборе (курсив мой. — Е. Т.) того, что соответствует природе»[40].

Этическая позиция Стой, предполагающая самодеятельность и самоопределение человеческой личности, связывает это воззрение нерушимым образом с обязанностями, с учением об обязанностях, поднимая их на уровень долга. Зенон из Кития первым употребляет слово «долг», выводя его из выражения «то, что подобает». Он истолковывает долг как «действие, присущее природным созданиям», прежде всего человеку. Сообразно с долгом, по мнению стоиков, то, «что внушается разумом, например, почитать родителей, братьев, отечество, уступать друзьям». Противно же долгу то, чего «разум не внушает», например относиться пренебрежительно к ним (Диоген Лаэртский. VII. 109).

Моральный выбор, сопряженный с выполнением долга и исключающий всякий фатализм, — дело нелегкое, подчас требующее от человека напряжения всех душевных сил. Античная литературная классика дает множество тому примеров. Этому же учит Сенека: «Главнейшая наша задача должна заключаться в том, чтобы мы не следовали подобно скоту за вожаками стада, чтобы мы шли не туда, куда идут другие, а туда, куда повелевает долг» (О блаженной жизни. I).

Добрые семена («семенные мысли»), привнесенные стоицизмом и в теорию познания, и в логику, и в риторику, дали хорошие всходы. Этический угол зрения Стой оригинально отразился в государственной теории, поскольку причастность всех людей к логосу делает их гражданами единого мирового государства — Космополиса. Космополитическое «гражданство» не снимает с человека обязанность активно участвовать в общественной жизни, правовом общении своего собственного, реального государства при условии, что это участие не потребует от него безнравственных поступков. Кстати, на практике годы правления императора-стоика Марка Аврелия Антонина с 161 по 180 г. н. э., несмотря на землетрясения, эпидемии, войны, восстания, признаются исследователями самым счастливым и цветущим периодом, «золотым веком» в истории Рима.

Стоический вклад в доктрину естественного закона и естественного права, в концепцию справедливости, в разработку конкретных институтов и принципов древнего права воодушевлял Папиниана, Гая, Ульпиана, Модестина и Павла, многих других римских юристов.

Особенностью государственно-политических и правовых учений Древнего Рима на этапе их становления является не только явный акцент именно на проблематику права, не только сильнейшее влияние на концепцию правотворчества и конкретные нормы опыта греческой культуры. Рим был неплохим учеником и открывал правовые истины, неизвестные Греции, например, что государство лишь в пределах существующих законов может распоряжаться жизнью, свободой и имуществом своих граждан. Афины этого еще не сознавали, они допускали суд по не предусмотренным законодателем преступлениям, предоставляя в этих случаях обвинителю предлагать, а суду определять меру наказания. В таком процессе был обвинен и Сократ. Рим ввел правило «nulla poena sine lege» — «нет наказания без закона», ставшее важнейшим принципом правосудия повсеместно. Можно согласиться с тем, что светлую сторону римской общественной и государственной жизни составляло знаменитое римское право, представленное изданными в середине V в. до н. э. Законами XII таблиц.

Залогом прогресса в правовой области стала претура — магистратура, обязанностью которой было толковать и развивать кодифицированное право. Так эдикты преторов стали вторым источником римского права, развивавшим правовое сознание граждан. Третьим источником римского права оказались так называемые респонсы — резолюции римских юристов, выносимые ими в затруднительных случаях по просьбе сторон. Но настоящий расцвет римской юриспруденции начался тогда, когда с римским юридическом духом соединилась систематизирующая стоическая философия, которой здесь и уделено наибольшее внимание. Конкретным воплощением указанного соединения явилось замечательное сочинение Квинта Муция Сцеволы в восемнадцати книгах — первая в истории человечества система гражданского права, состоявшего ранее из отдельных юридических практик.

Конкретные институты римского права, области правового регулирования, механизмы и процедуры, признаки и принципы, формы и источники, сделки и субъекты и т. п. изучаются в курсе римского права. Отметим в качестве его характерной черты теснейшую связь и обусловленность религией. Для этого достаточно вспомнить, что первыми юристами были жрецы, что право родилось в храме-святилище, получило свое родовое имя от верховного бога римлян, что правовая санкция означала священную кару богов, что юридические процедуры идут от культа, от религиозных обрядов, что судебная присяга — это клятва божеству и т. д.

Еще одной особенностью римского права является его устная форма, обусловленная ороакустической коммуникативной средой. Ороакустический тип культуры античного мира, речевая направленность древней цивилизации с акцентом на устное — живое, звучащее слово и его слуховое восприятие обусловили беспрецедентную в истории роль оратора-политика, оратора-юриста, своеобразие демократических институтов, особый стиль и образ общественно-политической жизни в целом. Область юриспруденции не только не была исключением из этого правила, но стала его наиболее ярким воплощением. Достаточно вспомнить диалоговую форму важнейших политических трактатов, отражающих диалогичность мышления древних людей. Юрист Марк Юний Брут издал в эпоху Гракхов сочинение «De jure civili» — «О гражданском праве» как книгу для чтения в форме диалога с сыном.

Распространенной практикой в законотворчестве было то, что принимавшиеся при активном участии народа в их обсуждении нормативные правовые акты не требовали опубликования. Принцип соревнования («агонистический»), столь характерный для Античности, содействовал положительному направлению ее нравственности, побуждая каждого человека к добродетельным поступкам, проявлениям гражданской доблести и даже совершению подвигов. В ранний период становления права в него закладывались гуманистические институты справедливости и доброй совести, законопослушности и милосердия, щедрости и верности данному слову. На них воспитывалось твердое правосознание молодежи, они обеспечивали высокую эффективность правового регулирования.

Было бы неверным ограничивать развитие римской государственной и политико-правовой мысли только вкладом, хотя и блестящим, римских юристов. Италия может гордиться своими мыслителями, из которых наиболее выдающийся Марк Туллий Цицерон. Его государственно-политические взгляды рассматриваются отдельно гл. 3 учебника, но ограничиваться ими нельзя. С именем выдающегося оратора и ученого связан подъем интеллектуальной жизни Рима в последние десятилетия республики. Разработанная им философская база, мировоззренческое основание, собственная научно-просветительская деятельность дали толчок и историческим исследованиям. Цицерон возвратил к жизни проверенную форму философского диалога как особый, недогматический способ разъяснения мысли. Не кто иной как Цицерон перевел «Тимея», пожалуй, самый важный и самый сложный диалог Платона, оказавшийся единственным из платоновских произведений, известных в Западной Европе в Средние века. Благодаря Цицерону римляне впервые узнали о Евклиде, когда еще не существовало латинского перевода его сочинений, а также о философии Карнеада и Аркесилая, подобно Сократу, вообще ничего не писавших.

От Цицерона идет ставшая впоследствии общепринятой латинизированная научная терминология, восходящая к его собственным сочинениям и латинским переводам платоновских и аристотелевских работ. Он первым ввел в научный оборот термин «элемент» применительно к описанию системы Эмпедокла. Он популяризировал неологизм «качество», без которого невозможна никакая область науки. Он первым перевел на латинский язык слово «атом», обозначавшее «неделимое», впоследствии ставшее не просто дефиницией «единичного» в отличие от «всеобщего», от «совокупности», но ключевым понятием западной культуры на сотни и сотни лет.

Цицерону удалось со всей очевидностью доказать первостепенное значение культуры в самой сложной государственной, политико-правовой сфере — там, где на протяжении почти всего античного периода власть и культура оказывались обычно разделенными. Цицерон сам стал символом культуры и добился того, что «меч» покорился «тоге».

§ 5. Возникновение политико-правовой мысли в странах Арабского Востока

Термином «Арабский Восток» принято обозначать прежде всего Переднюю Азию, конкретно Аравию, где в VII в. зародилась мусульманская цивилизация. Ее важнейшим компонентом, духовной основой стал ислам (от араб, «ислам» — покорность Богу) — самая молодая мировая монотеистическая (авраамическая) религия, истоки которой непосредственно восходят к самым древнейшим временам.

К арабской политико-правовой мысли традиционно относятся учения как самих средневековых арабских мыслителей, так и философов с Ближнего и Среднего Востока, ученых, воспринявших мусульманскую культуру. Началом ее принято считать VIII IX вв., когда арабские ученые и мыслители получили возможность познакомиться с трудами античных авторов, и в первую очередь с Аристотелем. Также огромное влияние на арабскую политико-правовую мысль оказали Платон, Плотин и позднеантичные гностические учения. В центре внимания арабских мыслителей были естественнонаучные проблемы, развитие и усовершенствование аристотелевской логики, попытки обоснования и углубления коранической догматики с помощью идей греческой философии. Расцвет арабской политико-правовой мысли приходится наX—XIII вв., асXVв. начинается постепенный закат, связанный с усилением в ней догматических тенденций. К середине XIX в. она окончательно превращается в систему идеологически-правового обоснования ислама.

У истоков мусульманской цивилизации стоял выходец из Мекки Мухаммад (570—632) — последний Посланник и Пророк Аллаха, который был отправлен ко всему человечеству (3:144; 48-29). Пророк Мухаммад — создатель ислама и возникшей при его активной роли государственности — Арабского халифата. Через Пророка Мухаммада Аллах ниспослал народам мира религию ислам в завершенном виде, а также Коран — последнее Божественное Откровение. Данный факт уникален, он не имеет аналога в мировой истории. Ни Моисей, ни Иисус Христос, творцы монотеистических религий, явившихся истоками ислама, не были основателями государства. Более того, Иисус Христос утверждал: «Царствие мое не от мира сего».

Пророк Мухаммад же не только проповедовал свое учение — ислам, учил вере в единого бога — Аллаха, но и в ходе вооруженной борьбы с противниками новой религии создал на Аравийском полуострове единое теократическое государство. Ислам идеологически объединил племена арабов, в массе своей скотоводов-кочевников («араб» — кочевник). Проповедь умеренности, единства и взаимопомощи, поддержки нуждающихся, в первую очередь близких и бедняков, сплачивала арабов. Пророк Мухаммад учил: «...из всего, что вам достанется в трофеях, вы одну пятую [добра] должны отдать Аллаху, посланнику Его и родственникам близким, сиротам, беднякам и тем, кто держит путь...» (Коран, сура 8).

Создатель новой религии призывал мусульман участвовать в «священной войне» с многобожниками (язычниками), неверными (иноверцами), но не ради завоевания новых земель, захвата трофеев, грабежа или истребления других народов, а чтобы изменить жизнь на земле, установить всеобщий мир, утвердить правосудие и социальную справедливость, объединить все народы единой верой. «Борьбу ведите с ними до того мгновенья, пока не будет больше смут и угнетенья, и правосудие воцарит, и вера в Бога объемлет все и вся [на сей земле]» (Коран, сура 8).

Идея насильственного переустройства существовавшего миропорядка принципиально отличала ислам от иудаизма и особенно христианства, предопределила темп, способ и ареал распространения новой религии. За сравнительно короткий по историческим меркам срок — в течение VII—VIII вв. — основанное Пророком Мухаммадом государство подчинило себе обширную территорию — Иран, Сирию, Палестину, Египет, Северную Африку, юг Испании, а затем многие владения Византийской империи, острова Средиземного моря, часть Кавказа, Центральной Азии, Индии. Составные части созданной арабами наднациональной империи отличались не только в этническом отношении, но и уровнем экономического и культурного развития. Ислам не устранил отмеченные различия, однако, провозгласив общие для тех, кто стал мусульманином, духовные ценности и правила поведения, связал их более крепкими узами, нежели государство.

С превращением ислама в мировую религию начали меняться общественно-политические и экономические условия в мусульманском государстве — Арабском халифате. Со временем появились новые проблемы, связанные с бурным прогрессом мусульманского общества, появилась необходимость рационального объяснения многих постулатов религии, прежде просто принимавшихся на веру. Важной причиной развития мусульманской общественно-политической и философско-правовой мысли было и то, что ислам стал распространяться на территориях, которые с древнейших времен были центрами мировой цивилизации и имели свои религиозно-философские учения. Многие народы исповедовали христианство, зороастризм, буддизм. Выйдя на мировую арену, мусульмане были вынуждены классифицировать и систематизировать положения исламской религии, создавать вероучительные и правовые школы, отвечать рациональными доводами на вопросы оппонентов, заниматься апологетическими проблемами.

Богатейшее наследие, основанное на положениях Божественного Откровения и традициях ранних мусульман, содержало в себе большой потенциал, позволивший последующим поколениям мыслителей создать уникальную мусульманскую цивилизацию. Возникшие вероучительные и правовые школы вели между собой бурную полемику, в которой развивали и обосновывали свои доктрины. Необходимо отметить, что все эти процессы не противоречили положениям раннего ислама, где такие поиски являлись допустимыми и получили название «иджтихад»[41].

Большая часть завоеванных земель стала государственной собственностью, и на этой основе (по византийскому образцу) сформировалась система полуфеодальных пожалований под условием военной службы. Однако в отличие от Запада мусульманское общество не феодализировалось в полной мере. Главное деление устанавливалось не по сословному признаку — на феодалов и крепостных крестьян, а по классовому — на рабовладельцев и рабов и по религиозному — на правоверных мусульман и неверных, которыми считались зиммии, иудеи и христиане. Мусульмане имели преимущество перед неверными главным образом в сфере налогообложения.

[40] Антология мировой правовой мысли: в 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 493.

[41] Иджтихад («старание», «усердие») — в шариате — труд, усердие в вынесении правовых предписаний и решение различных религиозных проблем или вопросов на основании Корана, Сунны, иджмы и кияса. Ученый, который занимается иджтихадом, называется муджтахид.