Через три дня состоялись выборы. Набранные крупным злым шрифтом заголовки ничего нового ему не сказали — офис и так бурлил в течение целого дня. Все обсуждали новости. Он засунул газету в карман пальто и принялся читать ее, только добравшись до дома.
Волш устало откинулся в кресле. На кухне Бетти быстро готовила ужин. Приятно звякала посуда, через светлую милую квартирку плыли вкуснейшие ароматы.
— Пуристы победили, — сказал Волш. Бетти как раз появилась на пороге со столовыми приборами и чашками. — Все кончено.
— Джимми очень обрадуется, — уклончиво ответила Бетти. — Кстати, не знаю, придет ли Карл к ужину.
И принялась что-то подсчитывать про себя.
— Пожалуй, мне придется спуститься вниз за кофе. Мало осталось.
— Ты что, не понимаешь? — воскликнул Волш. — Это случилось! Пуристы дорвались до абсолютной власти!
— Я понимаю, — капризным голоском отозвалась Бетти. — И не надо на меня кричать! Ты подписывал эту ужасную петицию? Петицию Бьютта или как ее там? Ее еще Натуристы распространяли?
— Нет.
— Слава богу! Я так и подумала. Сколько всего приносили и просили подписать, а ты ни разу не решился.
Она помедлила на пороге кухни.
— Надеюсь, Карлу хватит ума вести себя правильно. Мне, кстати, всегда было неприятно, когда он тут сидел и пиво дул. И когда летом от него воняло, как от свиньи.
Дверь открылась, и в квартиру вбежал Карл, красный и хмурый.
— Бетти, к ужину меня не жди. У нас тут срочное собрание.
И он коротко взглянул на Волша:
— Ну что, доволен? А если б ты хоть пальцем о палец ударил — возможно, такого бы не случилось!
— Как быстро они сумеют провести эту поправку? — спросил Волш.
Карл нервно рассмеялся:
— Да они уже ее приняли.
И он схватил стопку документов со стола и запихал их в мусоропровод.
— У нас есть информаторы в штаб-квартире Пуристов. Так вот, как только они приведут к присяге новых членов совета, они протолкнут поправку. Они хотят застать нас врасплох! — И он сверкнул зубами в яростной улыбке. — Но у них ничего не выйдет!
Дверь захлопнулась, и шаги Карла ссыпались вниз по лестнице.
— Я никогда не видела, чтобы он так быстро ходил… — изумленно пробормотала Бетти.
А Дон Волш с нарастающим ужасом слышал, как с грохотом сбегает вниз по лестнице его шурин. Выбежав из здания, Карл прыгнул в свою наземную машину. Зарычал мотор, и Карл умчался.
— Он испуган, — проговорил Волш. — Ему грозит опасность.
— Он в состоянии сам о себе позаботиться. Карл уже большой мальчик.
Волш трясущимися руками прикурил сигарету.
— Недостаточно большой. Неужели они и впрямь хотят этого? Нет, невозможно…. Как это так — протолкнуть поправку, навязать всем свою точку зрения, свои представления о том, что правильно? Но, с другой стороны, все прошлые годы к этому шло, так что это просто последний шаг на длинном пути к цели…
— Ой, я очень надеюсь, что все это безобразие когда-нибудь кончится, раз и навсегда, — пожаловалась Бетти. — Неужели так всегда было? Вот я, например, не помню в своем детстве разговоров о политике!
— Тогда это еще не называли политикой. Просто промышленные круги насаждали среди людей культ потребления. А в центре была идея чистоты — зубов, волос, тела. Городские жители подхватили ее и развили в идеологию.