— Ведя оба улуса ко мне на родину, а я поеду вперед. Где будет черта — иди. Где будет круг — ночуй!
И вот кочевье двинулось в путь. Впереди идут побежденный нойон, медноклювая ведьма и старик Ак-Сакал. А Мерген умчался вперед на месяц пути.
Однажды он увидал мальчика, бегущего по степи. Мальчик догнал сайгака, зарезал его, освежевал и бросил в сумку. «Что за быстроногий мальчик»,— думает пораженный Мерген.
— Эй, мальчик, иди сюда!
Мальчик подбежал.
— Чей ты сын, малыш, расскажи. Сколько тебе лет?
— Мне семь лет, а чей я сын, не знаю. У меня две матери. С ними я и живу.
— А где твой отец?
— Больше семи лет назад он уехал за своим улусом, да все не возвращается. Мои матери думают, что он давно погиб, что его убил Алачи-хан.
— А как же вы живете? Чем кормитесь?
— Раньше у нас был конь, и я охотился на коне. А теперь нет коня, и я охочусь один. Ловлю диких зверей. Их мы и едим.
Зальта-Мерген понял, кем был этот мальчик. Сажает он его на правое колено и целует в правую щеку, сажает на левое колено и целует в левую щеку и говорит:
— Ты луч света, проникший в тотхо, ты солнце и луна на моем беззвездном небе. Я твой отец. А улус мой идет за мной следом. Едем домой.
Жены радостно встретили Мергена и сына. А скоро пришли все подданные и весь скот.
Ударили в большой барабан — созвали на пир большой улус. Ударили в малый барабан — созвали малый улус. Долго гремел пир.
А потом началась веселая, счастливая жизнь. Мерген жил в мире и согласии со своими женами. А сын их вырос большим богатырем.
Сказка величавого Ууштин-шутэна
Это было давно, в стародавние времена. Жили в степи старик и старуха. И хотя дожили до седых волос, не довелось им услышать плача своего ребенка. Ждали-ждали и смирились. «Так и умрем,— решили они,— и не увидим ни сына, ни дочери». И вот вдруг старуха почувствовала, что у нее будет ребенок. Обрадовались они и дали обет: «Если родится дочь, мы примем сан Убуши[14], а если родится сын, отдадим его в манджики».
Старуха родила сына. Воспитывали они его очень бережно, насмотреться на него не могли. А когда исполнилось сыну семь лет, вспомнили, что давали обет: если родится дочь, принять сам Убуши, а если родится сын, отдать его в манджики.
— Что ж делать, старуха,— сказал старик,— надо выполнить свой обет. Надо отвезти сына в хурул.
Запряг он лошадь в телегу, посадил сына и старуху, положил угощения для бакши.
Приехали в хурул. Навстречу выходит сам бакши. Приветствовали они его по обычаям старых времен, поклонились они по обычаям новых времен, попятились назад с почтением.
— Что вас, старик и старуха, заставило ко мне приехать? — с улыбкой спросил бакши.
— До старости у нас не было детей, а мы так хотели ребенка,— ответил старик.— И мы дали обет: если родится у нас дочь, примем сан Убуши, если родится сын, отдадим вам в манджики. У нас родился сын. И вот мы привезли его к вам.
— Прекрасно, прекрасно,—- сказал бакши.— У меня уже семь мальчиков учатся мудрости. Ваш будет восьмым.
Старик и старуха уехали домой.
Начал Манджи учиться. А учился он так: что бакши скажет утром, Манджи знает к полудню, а чему бакши научит в полдень, Манджи знает к вечеру. Потом начал он брать у бакши те книги, которые тот ученикам не давал, а скоро и те, которые бакши и сам не читал. Очень ого полюбил мудрый бакши. Однажды он говорит:
— Пойдем, Манджи, в безлюдную степь, погуляем и скоро вернемся.
Идут они по траве. Впереди бакши, позади Манджи. Увидел Манджи веревочку, нагнулся и поднял. Бакши заметил и говорит:
— Ай, Манджи, не делай так! Нельзя поднимать с земли что попало!
[14] ...Мы примем сан Убуши... Принявшие сан Убуши — миряне, давшие обет воздержания от мирской суеты, обет соблюдения постов, проводящие время в молитвах и созерцании.