Маленькая страна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

29

Город был мертв. Банды перекрывали улицы. Бурлила ненависть. В Бужумбуре начинался новый черный день. Еще один. Всем было велено сидеть по домам. Взаперти. Ходили слухи, что ярость молодежи тутси, расчертившей город на квадраты, заполыхала с новой силой после того, как где-то внутри страны мятежники хуту сожгли живьем несколько школьников тутси на станции автосервиса. Отряды тутси решили отомстить за это всем хуту, которые посмеют показаться на улице. Папа запасся продуктами на несколько дней. Мы приготовились долгое время отсиживаться. Я сбегал к мадам Экономопулос за новыми книгами. И как-то раз, когда я наливал себе большой бокал кислого молока, перед тем как залечь в постель и поглощать историю за историей, я вдруг услышал, что кто-то скребется в дверь кухни. Это был Жино.

— Что ты тут делаешь? — прошептал я, открыв ему дверь. — Выходить сейчас на улицу — безумие.

— Кончай паниковать, Габи! Пошли скорей, у нас тут кое-что стряслось.

Что именно случилось, Жино не хотел говорить, пришлось мне в темпе обуться. Из гостиной доносился смех — папа с Аной смотрели мультики. Я бесшумно выскользнул из дому и пустился вслед Жино, он бежал во весь дух. Мы мчались напрямик — перемахнули через забор, потом пересекли футбольное поле Международного лицея. Во двор Жино мы пролезли через дырку в ограде, со стороны сада. Я услышал знакомый стрекот отцовской «Оливетти». Мы побежали к воротам, перелезли через них и свернули направо, в конец тупика. На улице ни души. Мы прошли по аллее. Никого. Миновали закрытый киоск. Пивную. Повернули налево, на пустырь. За буйно разросшейся зеленью «фольксваген» был не виден с дороги.

Перед дверями автобуса меня охватило нехорошее предчувствие, что-то подсказывало, что лучше бы вернуться домой, к своим книжкам. Но Жино распахнул дверцы, не оставив мне времени на раздумья.

На пыльном автобусном сиденье лежал Арман в окровавленной одежде. Он весь трясся от плача. Рыдания перемежались воем. Жино насупился и скрипел зубами, глядя на него, ноздри его гневно подрагивали.

— Вчера вечером его отец попал в засаду тут, в тупике. А сегодня умер от ран. Арман только что из больницы. Все кончено.

У меня подкосились ноги, и я еле успел ухватиться за спинку сиденья, чтобы не упасть. Кружилась голова. Жино, сам не свой, вышел из автобуса, сел на старую покрышку, в которой скопилась ржавая вода, и спрятал лицо в ладонях. Я тупо смотрел на рыдающего Армана, на его одежду, перепачканную кровью отца. Отца, которого он почитал и боялся. Какие-то люди пришли и убили его у нас в тупике. В нашей тихой гавани. Последние иллюзии рухнули. Вся страна — смертельная ловушка. Я чувствовал себя обезумевшим зверем посреди лесного пожара. Сорван последний запор. Война вломилась и к нам.

— Кто это сделал?

Арман метнул на меня злобный взгляд:

— Хуту, кто же еще! Они подстроили все заранее. Несколько часов поджидали отца у наших ворот, с корзиной овощей. Прикидывались огородниками из Бугарамы. Зарезали его прямо перед домом и преспокойно, с шуточками, ушли прочь. Я там был и все видел.

Арман опять захлебнулся плачем. Жино вскочил и стал колошматить по корпусу старого автобуса кулаками. Потом, в полном бешенстве, схватил железный прут и вдребезги разбил переднее стекло и зеркальца заднего вида. Я смотрел на него, ошарашенный.

Явился хмурый Франсис. В бандане, как Тупак Шакур.

— Пошли, нас ждут, — сказал он.

Жино и Арман молча пошли за ним.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Идем оборонять свой район, Габи, — ответил Арман, утирая сопли кулаком.

В обычное время я бы повернул назад. Но теперь война дошла до нас и впрямую угрожала нам. Нам и нашим семьям. После убийства отца Армана выбора не оставалось. Сколько раз Жино и Франсис упрекали меня за то, что я упрямо считаю, будто все эти вещи меня не касаются. Как показали факты, они были правы. Смерть коварно проникла в наш уголок. На земле не осталось неприкосновенных святилищ. Я живу здесь, в этом городе, в этой стране. Никак иначе поступать уже нельзя. И я пошел вместе с товарищами.

В тупике стояла тишина. Только гравий скрипел у нас под ногами. Люди попрятались в свои жилища, как жабы в норы. Ни ветерка. Природа омертвела. На краю дороги стояло в ожидании такси с заведенным мотором. Франсис взмахнул рукой — садитесь. За рулем сидел человек в темных очках и со шрамом на левой щеке. Он курил косяк. Они с Франсисом поздоровались по-растамански — кулак к кулаку. Машина медленно тронулась. Отъехала на несколько метров, и ее остановили у моста через Мугу. Там была главная в районе застава, которую держали ребята из «Непобедимых». Дорогу перегораживала колючая проволока, за ней горели покрышки. Черный дым не давал разглядеть, что происходит на середине моста. Там несколько парней с криками лупили бейсбольными битами и булыжниками по какой-то неподвижно лежащей черной груде. Им это явно доставляло удовольствие. Завидев нас, несколько человек из отряда подошли к машине. Франсис называл их всех по именам. Я узнал мужика с «калашниковым», который приходил к нам с угрозами. Он посмотрел на нас с Жино и спросил:

— А на кой тут эти двое белых?

— Порядок, шеф, они с нами, у них матери тутси, — сказал Франсис.

Мужик с сомнением нас оглядел. Потом отдал какие-то распоряжения остальным и сел рядом с нами на заднее сиденье, поставив между ног свой автомат, магазин его был весь в наклейках-портретах: Нельсон Мандела, Мартин Лютер Кинг и Ганди.

— Гони, водила! — крикнул он, хлопнув ладонью по наружной стороне дверцы.

Молоденький пацан убрал с дороги колючку. Машина поехала, осторожно объезжая камни, валяющиеся на асфальте. Дым от горящей резины щипал глаза, вызывал кашель. Когда мы доехали до толкучки на середине моста, мужик с автоматом велел водителю остановиться. Весельчаки расступились. Меня пробрала дрожь. На горячем асфальте у них под ногами умирал Аттила, черный конь фон Готценов. На том самом месте, где мы когда-то, грозовой ночью, видели его промелькнувшую тень, он лежал теперь с переломанными ногами, весь в кровавых полосах. Когда парни отошли, Аттила поднял голову и посмотрел прямо на меня. С мольбой уставился единственным уцелевшим глазом. Мужик с «калашниковым» высунул дуло из окна, парни разбежались. «Баси! Хватит!» — и грянула очередь. Я подскочил. Машина поехала дальше, а парни проводили ее разочарованными взглядами: не дали им вволю потешиться!

Доехав до Кабондо, машина свернула на ухабистую дорогу вдоль речки.

— Ты сын посла, которого недавно убили? — спросил человек с автоматом.

Арман, не глядя на него, кивнул. Такси остановилось на вдававшейся в реку латеритовой площадке. Вокруг росли огромные хлопковые деревья. Мы вышли из машины. Тут было много молодежи из нашего района. Сыновья приличных родителей, которых я считал мирными студентами, держали в руках палки или камни. На земле лежал сильно покалеченный человек. Красная пыль покрывала его лицо и одежду, смешивалась с вытекавшей из раны на голове густой кровью.

Мужик с «калашниковым» — все называли его Клэптоном — взял за руку Армана и сказал:

— Этот хуту — один из убийц твоего отца.