Маленькая страна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Жанна и Пасифик не отвечают. Тетя Эзеби тоже. Мне нужна твоя помощь, Мишель.

В Бужумбуре, несмотря на сообщение об убийстве нового президента, все было спокойно. Папа связался с полицией французского посольства, а мама безуспешно пыталась дозвониться родным в Руанду. Под вечер наконец ответила тетя Эзеби. Папа слушал разговор по громкой связи.

— Ивонна! — кричала тетя Эзеби. — Это ты? Нет, все плохо. Мы слышали, как вчера вечером взорвался самолет. А через несколько минут по радио объявили, что президент погиб, и обвинили в его смерти тутси. Всех хуту призвали взяться за оружие и расправиться с ними. Я сразу поняла: это сигнал к тому, чтобы нас уничтожить. Тут же везде выставили блокпосты. Милиция и национальная гвардия разъезжают по городу, прочесывают все кварталы, врываются в дома тутси и хуту-оппозиционеров, вырезают целые семьи, никого не щадят. Сегодня на рассвете убили наших соседей вместе с детьми, прямо тут, за забором. Господи, это был такой ужас! Мы видели, как они умирают, и ничего не могли сделать. Нам страшно. Мы заперлись в доме, лежим на полу. Вокруг, совсем близко, стреляют из автомата. Что я могу — одна, с четырьмя детьми? Что с нами будет, Ивонна? А мой знакомый в ООН не отвечает. Я теряю надежду…

Голос ее прерывался. Мама старалась ее успокоить:

— Не говори так, Эзеби! Я у Мишеля, мы свяжемся с посольством Франции в Кигали. Не бойся. Я уверена, Пасифик уже едет за вами. Попробуй, если можешь, укрыться в соборе Святого Семейства. Убийцы не трогают церкви, вспомни, когда были погромы в шестьдесят третьем и шестьдесят четвертом, многие так спасались, осквернять храмы они не посмеют.

— Невозможно. Район оцеплен. Я не могу выйти с детьми — это слишком рискованно. Нет, я решила. Мы будем молиться все вместе, а потом я спрячу их на чердаке и пойду искать помощь. Но хочу проститься с тобой прямо сейчас. Так будет лучше. На этот раз у нас мало шансов уцелеть. Они нас слишком ненавидят. Хотят покончить с нами раз и навсегда. Такие разговоры идут уже лет тридцать. И наконец настало время перейти от слов к делу. В них нет ни капли жалости. Можно считать, мы уже похоронены. Мы будем последними тутси. Потом, когда нас не станет, сделайте, умоляю, совсем другую, новую страну. Ну, все, мне пора. Прощай, сестра, прощай! Живите вместо нас… я уношу с собой твою любовь.

Мама повесила трубку. Она стояла помертвевшая, зубы ее стучали, руки тряслись. Папа обнял ее, стараясь успокоить. Но она вырвалась и попросила папу, чтобы он набрал какой-то номер, потом еще один и еще…

Днем и ночью они сменяли друг друга у телефона — всё дозванивались в ООН, в бельгийское, французское посольства.

— Мы эвакуируем только европейцев, — холодно отвечали им.

— И их собак и кошек! — орала мама, вне себя.

Новости, приходившие в следующие часы, дни и недели, о том, что творилось в Руанде, подтверждали предсказания Пасифика. Тутси систематически, методично истреблялись, уничтожались, вырезались по всей стране.

Мама перестала есть. Перестала спать. Я слышал, как она по ночам тихонько вставала с постели и брала телефонную трубку. В тысячный раз набирала номера Жанны и тети Эзеби. А утром я заставал ее спящей на диване в гостиной, трубка лежала у нее под ухом и посылала гудки в пустоту.

Список жертв пополнялся каждый день, Руанда превратилась в огромные охотничьи угодья, где единственной дичью были тутси. Виноватые только в том, что они родились, что они есть на свете. В глазах убийц они вредные насекомые, тараканы, которых надо давить. Мама чувствовала свое бессилие и бесполезность. Несмотря на всю ее решимость и энергию, никого не удавалось спасти. Погибала ее семья, ее народ, а сделать она ничего не могла. Она сходила с ума, забивалась в угол, подальше от нас и от самой себя. Боль подтачивала ее изнутри. Лицо посерело, круги залегли под глазами, морщины прорезали лоб.

Шторы в доме оставались закрытыми наглухо. Мы жили в полумраке. В просторных темных комнатах гулко звучало радио — отчаянные крики, мольбы о помощи, невыносимые страдания чередовались там со спортивными новостями, биржевыми курсами и политической возней, которая управляет всем миром.

События в Руанде, которые нельзя назвать войной, продолжались три месяца. Не помню, что мы делали все это время. Не помню ни школу, ни друзей, ни повседневную жизнь. Мы снова были дома вчетвером, но нас как будто проглотила громадная черная дыра — и нас, и нашу память. С апреля до июля 1994 года мы, сидя в четырех стенах, при телефоне и при радио, переживали на расстоянии творившийся в Руанде геноцид.

Первые известия поступили в начале июня. Бабушке позвонил Пасифик. Он сам был жив. Но ничего не знал об остальных. Зато сказал, что его армия, РПФ, заняла Гитараму и он собирается на неделе поехать к Жанне. Это заронило в нас искру надежды. Мама нашла кое-кого из дальних родственников и знакомых. Они выжили чудом и рассказывали жуткие вещи.

РПФ наступал. Руандийские вооруженные силы и правительство геноцида терпели поражение и в конце концов бежали из столицы. Французская армия провела крупную гуманитарную операцию под названием «Бирюза», чтобы остановить геноцид и навести порядок в части страны. Мама говорила, что это последняя подлость французов, желавших помочь своим союзникам хуту.

В июле РПФ вошел в Кигали. Мама, бабушка и Розали немедленно отправились в Руанду искать тетю Эзеби, ее детей, Жанну, Пасифика, всю родню и друзей. Три женщины возвращались на родину после тридцати лет изгнания. Они так мечтали об этом, особенно Розали. Ей хотелось окончить свои дни на земле предков. Но той Руанды, где течет мед и молоко, больше не было. Теперь это был большой склеп под открытым небом.

23

Учебный год подходил к концу. Люди начали уезжать из Бужумбуры из-за политической ситуации. Отец близнецов решил насовсем вернуться во Францию. Мы узнали об этом буквально за день до их отъезда, и эта новость сразила нас наповал. Мы наспех попрощались у ворот. И их автомобиль, поднимая клубы пыли, умчался прочь из тупика. Тогда Франсис придумал поехать в аэропорт на такси, чтобы еще раз, уже по-настоящему, проститься с близнецами. Мы подоспели к самой посадке. Крепко обнялись. Я взял с братьев слово писать мне. Они побожились.

После отъезда близнецов в нашей жизни образовалась какая-то дыра. Первое время, когда мы собирались в «фольксвагене» на пустыре, нам страшно не хватало их смеха в ответ на шуточки Армана, их вечерних баек. Близнецы уехали, и больше места досталось Франсису. Нам только и оставалось, что разговаривать. Мы часами просиживали в автобусе — крутили старую кассету Питера Тоша, курили дешевые сигареты или пили из горлышка пиво и фанту, которые Франсис покупал в киоске на всех. Если я предлагал сходить на рыбалку, на речку или посшибать манго, остальные отмахивались — все это стало казаться детскими играми, мы внезапно повзрослели.

— Надо придумать хорошее название нашей компании, — сказал однажды Жино.

— Но у нее уже есть название — «Кинанира-бойз»!

Жино и Франсуа хмыкнули:

— Дурацкое название.

— Но ты сам его и придумал, Жино, — обиженно возразил я.

— Во-первых, никакой «компании», — сказал Франсис, — теперь говорят «банда». Бужумбура — город гангстеров, как Лос-Анджелес или Нью-Йорк. В каждом районе своя банда. В Бвизе «Непобедимые», в Нгагаре — «Несокрушимые», в Бюйензи — «Шесть гаражей».

— Ну да, ну да, а есть еще «Чикаго Буллз», «Бешеные» тоже есть, — подхватил Жино, подвывая, будто запел рэп.

— А мы будем Кинанирской бандой, — сказал Франсис, затянувшись сигаретой. — Сейчас объясню, что это значит. Каждая банда гангстеров вооружена и организованна, в ней строгая иерархия. Они перекрывают улицы в часы «мертвого города». Их все уважают. Даже военные не трогают.

— Эй, ребята, но не будем же мы сами участвовать в этих штучках с «мертвым городом»? — спросил Арман.