Маленькая страна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Придурки несчастные! — ответил Жино. — Мириться с такой мразью! Да ему морду набить надо!

— Пока что он ничего такого не делает, — сказал я. — Пусть себе пьет свою фанту, а там посмотрим.

Мы не спускали глаз с Франсиса. Он же делал вид, что вообще нас не замечает. Но так и шарил глазами по сторонам, прикидывал, примеривался. Он разглядывал всех с затаенной угрозой и нервно подергивал левой ногой. Выпив фанту, пошел за новой бутылкой и заговорил с моей мамой, она повернулась в мою сторону и показала на меня пальцем — видно, объясняла Франсису, что она моя мать. Он порхал от одной группы гостей к другой, ухитрялся легко заводить разговоры со всеми, даже с отцом Жино.

— Вот это да — он беседует с моим предком! О чем они могут разговаривать? Уверен, он расспрашивает о нас, Габи. Выдает себя за нашего кореша!

Мы издали наблюдали, как Франсис ломает комедию. Инносан пригласил его выпить вместе пивка. И уже через минуту-другую они хлопали друг друга по спине, как закадычные друзья.

Было уже за полночь. Темнота и алкоголь кружили головы вдвойне. Трое по пояс голых французов-волонтеров играли в чехарду перед радостно глазевшими завсегдатаями пивнушки. Какой-то парень запустил руку в бюстгальтер подружки, пока та обсуждала с другой девчонкой уроки христианской морали в школе «Стела Матутина»[17]. Седобородый старик бурундиец, которого прозвали Горбачевым из-за родимого пятна на лбу, стоял на одной ноге перед клеткой с попугаем и читал ему Ронсара. Стайка ребятишек играла с ручной обезьяной жившего в нашем тупике женоподобного фламандца, который называл себя Фифи и ходил исключительно в платьях и африканских бубу. На кухонном крыльце громоздились пустые ящики. Протей и Донасьен таскали и укладывали в них пивные бутылки, чтобы потом сдать обратно в киоск.

Самое подходящее время, чтобы забиться всей компанией в темный уголок сада, подальше от родительских глаз. Мы уселись на траву, разделили по-братски несколько сигарет и, невидимые окружающим, смотрели на освещенную фонариками танцплощадку под фикусом. Арман прихватил с собой две бутылки пива, искусно припрятанные заранее в горшки с папоротниками.

— Черт! Я во что-то вляпался! — воскликнул Арман.

— Осторожно! Где-то тут осталась туша крокодила, — сказал я.

Музыка замолчала, и в перерыве между двумя песнями стало слышно жевание и чавканье. Пудели мадам Экономопулос обжирались крокодильими останками. Пировали в темноте. Друзья выпили за мой день рождения.

— То-то эти пудели будут нос задирать перед другими псинами — как же, они крокодила сожрали! — сказал Жино.

Все покатились со смеху, — все, кроме Армана, — он заметил, что к нам кто-то подходит. Я погасил сигарету, разогнал дым рукой и спросил:

— Кто здесь?

— Я, Франсис.

Жино вскочил на ноги и резко сказал:

— Нечего тебе тут делать! Вали!

— Тут праздник для всего квартала, я тоже в нем живу! В чем дело-то? — огрызнулся Франсис.

— Нет, тут день рождения моего друга, а тебя никто не приглашал. Сказано — вали отсюда!

— Это кто говорит? Тебя не видно. Сын Кодака, что ли? Бельгийца с сальными патлами? Как там тебя зовут-то?

— Жино. А ты попридержи язык, когда говоришь о моих родителях.

— Родителях? Я только о твоем отце. А кстати, где твоя мамаша? Я тут всех родителей видел, кроме твоей матери.

— Так ты пришел сюда шпионить? — сказал Арман. — Инспектор Коломбо ведет расследование?

— Ты никому тут не нужен, — твердил Жино. — Убирайся!

— Еще чего! И не подумаю!

Жино боднул Франсиса головой в живот. Оба они в темноте поскользнулись на крокодильих кишках. Залаяли пудели. Я побежал за родителями, а Арман тем временем стал прятать сигареты и пиво. Примчались мой папа и Жак с фонарем. Франсиса и Жино, перепачканных требухой, еле разняли. Франсиса отругали как зачинщика драки. Папа схватил его за шиворот и вытолкал вон с участка. Франсис, обозленный, принялся швырять камнями в ворота и орать, что ему за все заплатят. Мы с ребятами показывали ему согнутый локоть, а после, к буйному восторгу французских волонтеров, повернулись к нему задом и спустили штаны. Всем было страшно весело, пока Жак не крикнул:

— Черт возьми, где моя зажигалка? Где «Зиппо»?

Все сразу подумали на Франсиса.

— Догнать этого гада! — взвыл Жино.

Папа послал Инносана в погоню, но тот вернулся ни с чем.

Однако этот инцидент не омрачил праздник. Он был в разгаре, как вдруг погас свет. Танцы оборвались, и из доброй сотни глоток вырвалось недовольное «о-о!». Потные гости требовали снова запустить музыку — хлопали в ладоши, топали ногами и выкрикивали мое имя: «Габи! Габи!» Все были настроены на грандиозную гулянку, и какая-то несчастная авария не могла отменить всеобщее желание оторваться по полной. Кому-то пришло в голову продолжать под живую музыку. Сказано — сделано. Донасьен с Инносаном бросились по соседям искать барабаны, близнецы принесли отцовскую гитару, а один из французов достал из багажника своего «рено» трубу. Между тем подул приятный влажный ветерок, предвестник дождя. Вдали, над озером, глухо пророкотало — приближался гром. Кое-кого из гостей, особенно тех, кто постарше, это обеспокоило, они предлагали убрать столы и стулья, пока не хлынул ливень. Но Донасьен пресек эти разговоры, заиграв на гитаре импровизацию в ритме бракка[18]. Многие, поначалу несмело, снова взялись отплясывать в темноте, прорезаемой молниями. Выпивохи принялись, распугав всех сверчков, выстукивать мелодию вилками и чайными ложками по пивным бутылкам. Гитаре стала вторить труба, встреченная радостными воплями и свистом. И скоро гости затанцевали с удвоенным пылом. Собаки, поджав хвост, забились под стол за миг до того, как загрохотало небо, их пугало все: звуки, вспышки, раскаты и треск. Вступили барабаны — ритм ускорился. Устоять против этой неистовой музыки, вселявшейся в наши тела, как некий азартный дух, не мог никто. Трубач, раздувая щеки, еле поспевал за ударными. Протей и Инносан лупили в лад по туго натянутым барабанам, лица их кривились от натуги, лоснились от пота. Гости отбивали ритм хлопками, ноги топали под синкопы, поднимая тучи жирной пыли во дворе. В висках стучало в унисон музыке. Сердце бешено колотилось. Ветер наклонял верхушки деревьев, шумели ветви, трепетали листья. Наэлектризованный воздух был пропитан запахом влажной земли. Еще минута — и на нас обрушится теплый ливень, люди бросятся собирать столы, стулья, тарелки, а потом и сами забьются на крытую террасу и будут смотреть, как остатки праздника смоет оглушительными отвесными струями. Скоро кончится мой день рождения, но пока еще длилась эта минута перед дождем, счастливая минута, когда музыка соединяла наши сердца, заполняла собой расстояния между нами, воспевала сущее, чествовала миг и вечность моего одиннадцатилетия, а я стоял под величественным, как собор, фикусом, осенявшим мое детство, и внутренний голос пророчил, что все в моей жизни уладится.

[17] «Стела Матутина» (Stella Matutina) — католическая школа для девочек в Бужумбуре.

[18] Бракка — музыкальный стиль, распространенный в Восточной Африке, исполняется преимущественно на гитаре, флейте и ударных.