— Чего-чего? Как вы сказали?
— Вместо того чтобы руководить строительством — вы возитесь с ребятишками, носитесь с утопическими идеями, Танцюро! Ну какой дурак примет на себя ответственность за использование детского труда на стройке? А кто вам даст лесоматериалы? А кто на себя возьмет ответственность за все это дело?
Зазвонил телефон. Рука главного потянулась к трубке:
— Идите, дети, домой, занимайтесь своими делами. Вам это еще рано... Даже слишком еще рано. А вам, Танцюро, делаю еще одно серьезное предупреждение. Привет!
Ребята сами не свои вышли из барака и вынесли раму.
Бригадир побежал впереди них, сердито бормоча что-то себе под нос.
— Дяденька, постойте! Дяденька...
— Да ну вас, племяннички, к бесу, и так из-за вас попало!..
— Да ведь мы-то не виноваты! Куда же нам обратиться?
— Ой, ребята, куда же вам обратиться? В управление надо, а до него не близко. Несите свою раму домой, ребята, не морочьте людям головы...
Он побежал, а ребята остановились. Переглянулись. Вот так постарались! — делали дело, а вышло... И сами накраснелись и человека подвели. Хорошо еще, что хоть Кесаря не было...
Рама сделалась намного тяжелее, какой-то лишней, ненужной. Просто не знали, как от нее избавиться. Прошли несколько зданий, выбрали удобное место за одним из домов и сунули за ним свою раму в какой-то хлам. Облегченно вздохнули. Не возвращаться же с нею в школу! — засмеют.
Домой шли хмурые, удрученные.
— Взяли? — встретила их первой Каринка.
— Взяли, — неохотно буркнул Микола.
— Вот хорошо, вот хорошо! — радостно захлопала в ладоши Каринка.
И от ее радости ребятам стало еще грустнее.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой перед ребятами предстала новая цель
Казалось, что зима в этом году только в календаре обозначена. До половины января совсем не было похоже на зиму — глубокая осень, и только. Лишь числа шестнадцатого, не то семнадцатого в одну ночь просохла земля, покрылись тонкой ледовой пленкой лужи, небо стало выше, очистилось от опротивевших серых туч. Подул северный ветер, нагнал холодного воздуха, ударили морозы, сковали озеро прозрачным зеленоватым льдом. Приунывший лес покрылся инеем, сделался совершенно неузнаваемым, красивым, празднично торжественным.
Заядлые конькобежцы рвались на озеро. Леонид Максимович строго-настрого запретил кататься на льду. То ли пугали учеников или в самом деле озеро было слишком коварным — замерзало неравномерно, потому что в нем были какие-то теплые ключи, расплавлявшие лед снизу. Как бы там ни было, приказ директора был законом для интернатовцев: старшие наблюдали за младшими, младшие тем же отплачивали старшим, поэтому на таком соблазнительном катке стояла невероятная для зимы тишина.
Директор школы не оставлял своих питомцев без дела. Школьный день был до предела уплотнен, каждому работы хватало — начинали затемно и кончали затемно. Утренняя зарядка, уроки, завтрак, обед, ужин, внеклассные задания, кружковая работа, пионерские и комсомольские собрания, работа в мастерских, библиотека, читальня — да мало ли у школьника дел? А еще частенько и кинофильмы показывались, проводились торжественные вечера, концерты самодеятельности. Да если все это перечислить, то и всех двадцати четырех часов в сутки не хватит.
И все же были ребята, которые скучали, бродили из угла в угол, не встречая себе дела по нраву. И не то чтобы какие-нибудь лодыри или сорвиголовы, но даже хорошие, инициативные ученики иной раз оказывались на бездорожье.
Почти то же было и у Миколки с Андреем. Задания они выполняли быстро, много читали и все же тянуло к любимому делу, у обоих руки зудели повозиться в столярной мастерской. Так разохотились поработать, а тут неприятности. К тому же кто-то прослышал о том, как их приняли с рамой, пошли насмешки, подковырки. Особенно Конопельский старался:
— Так что, мистер Северинов, может, и меня примите в свое акционерное общество? Говорят, у вас с Курилой выгодный бизнес? Будто цена ваших акций идет в гору?
Маслов без обиняков говорил гадости:
— Напрасно выслуживались, голубчики! Ждали славы, а получили шиш в нос.
Ребята терпеливо молчали. Что им ответишь, этим нахалам? Верно, вылезла им рама эта боком. Вот и думали теперь, чем бы заняться интересным, полезным? Придумать ничего не могли. Ну и опустились руки у хлопцев.
Неожиданно их вызвал Леонид Максимович. Шли с неохотой, чай, давно известно, что вызывают к директору чаще по неприятным делам, чем по хорошим. Шли и думали: за что же это их? Как ни раздумывали, все выходило — за раму. Скорее всего, тот главный написал директору. Но что? А может, он передумал, решил дать согласие?
— Так мы ему теперь и согласились, — насупился Миколка, припомнив недавнюю обиду.
— Но это же не для него лично, — колебался Андрей.