— А вы что — не того?.. Не стащили ее где-нибудь? Продаете, что ль, или как?
Ребята сперва растерялись, а потом, поняв, в чем их обвиняют, покраснели.
Долго, заикаясь и перебивая друг друга, объясняли, что они самодеятельные мастера и очень хотят помочь строителям, были бы только материалы, и они всё их строительство рамами обеспечат.
Бригадир, вероятно, им поверил, потому что сказал:
— Ну, в таком случае пошли к главному.
Снова ребята несли раму, словно большую икону, а впереди, перепрыгивая через камни и груды замерзшей земли, их вел бригадир к какому-то «главному».
Главный сидел в теплом бараке у телефонов в обществе секретарши за пишущей машинкой.
Он был, очевидно, из тех людей, которые уже давно уверовали в свои собственные неисчерпаемые возможности и силы, а также и в то, что если они и могут кем-либо быть, так только главными, если на свете и есть что-нибудь достойное внимания, так это они, и если кто должен кому-либо подчиняться, то это тоже только им, если и может кто отдавать единственно разумные и правильные приказы и распоряжения, так это только они — главные.
Раскрасневшись, немилосердно ероша уже не слишком пышную шевелюру, главный кого-то разносил в пух и в прах по телефону:
— Я вам не нянька, не воспитательница детского сада! Я найду пути... дам по кумполу... Я заставлю! Вот так-то лучше. Давай, брат, жми на все педали и никаких разговоров.
Не успел он поговорить по одному телефону, как секретарша уже сунула ему трубку другого.
— А? Кто? Чего? Ну? А я вам кто?! Я вам — нянька? Получим — дам. Не солим, не маринуем...
Не скоро еще главный взглянул на ребят. А когда взглянул — насупился: детей ему здесь еще не хватало! Кто их сюда пустил?
— Вы чего тут торчите, Танцюро? У вас что, на объекте нечего делать? Греться сюда пришли?
Бригадир, к которому обращался главный, даже как бы виновато склонился, начал:
— Мальчики тут пришли, товарищ главный, из интерната...
— Вижу.
— Раму вот смастерили...
— Вижу.
— Аккуратная работа, товарищ главный.
— Вы что, Танцюро, в арбитры затесались? Или преподавателем в школу собрались? Идите, я не задерживаю. Таких работничков...
— Ребята берутся для нас рамы делать.
Главный на какой-то момент замолчал. Видать, не часто ему приходилось встречаться с вопросами, на которые нет готовых ответов.
— Для нас? Рамы?
Бригадир, очевидно, не заметил скепсиса, прозвучавшего в голосе главного, и стал горячо доказывать:
— Школа у них политехническая, ребятишкам надо практиковаться, а нам они, рамы-то, ну как вода рыбе, выкинутой на берег.
Главный нервно барабанил пальцами по столу.
— А рама — первый сорт, в оконный проем так и влипла, вот хоть взгляните...
— Я верю вашему глазу, Танцюро. Верю и удивляюсь — с каких это пор наши бригадиры стали являться на работу под «мухой».
Бригадир замигал глазами, не знал, что на это ответить: