Мария Африкановна с укоризной посмотрела на мать:
— Разрешите мне поговорить с ним.
Мать махнула рукой, поднесла платок к глазам и отвернулась. Говори, мол, сколько угодно, сама видишь мое горе. Я уже успела наговориться.
— Что же нам с тобой делать, Курило? — сокрушенно произнесла Мария Африкановна. — Сначала разбил стекло...
— Я не разбивал, — глухо выдохнул из себя Миколка.
— ...потом из школы сбежал...
Курило виновато засопел: мол, не отказываюсь.
— Да еще и товарища подговорил...
Миколка удивленно посмотрел на директрису — может, он не расслышал?
— Ну, сам ты, допустим, натворил дел и сбежал, а зачем Квача за собой потянул?
Миколка возмутился:
— Я потянул Квача? Ну, это уж знаете...
— Нет, он просто невыносим, ваш Миколка... Я не завидую вам как матери. Вы слышите, что он говорит? Бессовестно лжет в глаза — и кому? Самому директору!
— Вот вам честное пионерское: не подговаривал я его! — уже крикнул Миколка на всю комнату.
Мария Африкановна молча подошла к столу, выдвинула ящик и, порывшись, достала из него какую-то бумажку. Сперва прищуренными глазами пробежала несколько строк, затем огласила этот документ:
— Вот послушай: «Я вовсе не собирался никуда убегать, — это пишет Альфред Квач, — но меня подговорил Курило, который запугал меня тем, что как будто за мной пришла милиция. И я решил с ним бежать, потому что не было другого выхода». Ты слышал, Курило?
Миколка ушам своим не верил.
— Молчишь? — торжествовала Мария Африкановна. — А вот что родители Квача пишут: «Мы просим надлежащим образом наказать Курило, который преступно разлагает класс, подает доверчивым детям пример дурных поступков, что может кончиться уголовщиной...» Ты слышал, что люди пишут?
Слышал. Но гнев и возмущение распирали его так, что он не мог произнести ни слова.
— На колени! Проси прощенья! Мария Африкановна, я вас прошу, если у этого дубины язык не поворачивается, я умоляю вас — не добивайте бедную мать! Разрешите ему сдавать экзамены...
— Экзамены?.. Об этом не может быть и речи.
Так они в этот день ни о чем и не договорились. Видимо, Мария Африкановна задумала какой-то эксперимент, который должен был увенчаться важным научным открытием. А для науки, как известно, она могла пойти на все. И педагогическая интуиция ее не подвела. Назавтра положение Миколки еще более усложнилось тем, что Квачи принесли новое заявление.
Перед вечером Миколка вырвался на улицу. И, как на грех, сразу же увидел того, кого так не хотел видеть. Во дворе, возле гаражей, Фред с ребятами играл в мяч. Заметив Миколку, он обрадовался.
— А, Миколка! Становись, брат, на ворота, а то что-то у нас не клеится. Стоит этот козел — ни одного мяча не взял.
Миколка прошел мимо ворот. Вплотную приблизился к Фреду.
Тот виновато заморгал глазами, попятился:
— Ну как, Коль, дела? Допустила Маричка к экзаменам? Она такая, что не откажет.
— Писал, что я тебя подговаривал бежать? — спросил, словно не слышал его, Миколка.
Фред растерялся: