Король шпионских войн: Виктор Луи — специальный агент Кремля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он с каким-то внутренним недоверием, быть может, к самому себе, к собственным глазам, подошёл к балконной двери, отодвинул занавеску. Боже… Нет!.. Нет, только не это… Нет!!!

У него уже был случай, когда, проснувшись утром и выйдя на крыльцо, он увидел нездоровое оживление и беготню прислуги вблизи забора. Не прислуги, конечно, нет, у советских людей прислуги быть не может — «помощников».

Платных помощников по дому и саду. Тогда, ночью, кто-то поджёг его забор, но выгорела всего одна секция, и всё это явно тянуло на «хулиганку», а не на акцию возмездия. Максимум — предупреждение. Местная милиция была поставлена на уши, может быть, даже кого-то нашла. Но тут…

Он вышел на балкон и обмер.

Его бревенчатый гараж, огромный, необъятный по советским меркам, не гараж — автопарк, с резными наличниками, с аллюзией на сочный суздальский лубок, с выкрашенным в белый цвет русским этническим орнаментом из дерева, с комнатами отдыха для дворецкого на втором этаже (тьфу, опять, какого дворецкого — завхоза!) и ручками-петлями а-ля боярские палаты, не просто горел — пылал. Пламя вылизывало стены второго уровня, вырываясь вверх из окон, как из гигантской газовой горелки. Лучше бы дача горела, ей-богу, чем этот гараж.

— …Где пожарные, чёрт бы их?! Звони еще раз!..

— …Тащи сюда шланг, включай воду! — орал сын Майкл, первый обнаруживший возгорание.

— …Не подходи ты близко! Не подходи, умоляю!!!

Русские выкрики мешались с английскими: в доме Виктора говорили в основном на английском. Не потому что так было приятнее Дженнифер, его английской жене, и не для того, чтобы выпятить свою якобы непатриотичность, а потому что на русском здесь было менее интересно. Русского ему итак хватало: вышел за калитку — и хоть обговорись на русском.

— Все отойдите от него, отойдите! Там же бочка с бензином!!!

Это было важное предупреждение.

Через несколько минут столб огня с чёрной окантовкой буквально опрокинул остатки крыши и взметнулся в вечно серое, низкое московское небо: это было топливо, оставшееся в двухсотлитровой бочке.

Стоящий на балконе Виктор отпрянул. Ведь сам же, когда писал свой путеводитель по Советскому Союзу для иностранных автомобилистов, утверждал, что в СССР полно бензоколонок, но через пару абзацев на голубом глазу советовал в дорогу запасаться бензином и моторным маслом. И сам следовал своему совету, наверное, памятуя советский антиутопический анекдот про вывеску эпохи наступившего коммунизма: «Сегодня потребности в бензине не будет».

Тем более бензин из советской заправки, всегда доступный Виктору несмотря на очереди и дефицит, «кушать» могли только советские машины — стоявшие у него в разное время «жигули», «Волги» и «москвич». В крайнем случае — танкоподобный пятисотый Mercedes. Соотечественник Дженнифер, Land Rover, уже плевался. А вот с раритетными BMW-328, Porsche-911 и Adler-Bentley 4 1/4 вообще не стоило играть в русскую рулетку с пистолетом от советской АЗС: лучше договориться со спец-АЗС для иностранных дипломатов, чем потом сжигать тысячи рублей на замену карбюратора и переборку движка.

Супруга Дженнифер забилась в дальнем от фасада помещении, ожидая сокрушительного взрыва: в детстве она слышала о бомбёжках Лондона.

Виктор вернулся в спальню и накинул на плечи шерстяной пиджак. Даже в таких ситуациях он оставался денди. Джентльмены не тонут, а проверяют глубину, не горят, а испытывают термостойкость. Он понимал, что все погибло. Всё, во что он за последние десятилетия вложил столько денег, да ладно деньги — душу! Выписывая по заграничным каталогам запчасти. Заставляя отправителей выпучивать глаза на графу «страна получателя: Советский Союз». Привозя тайком, по страшному блату, мастеров с ЗИЛа, которые ехали к нему в Баковку украдкой от начальства в перерывах между обслуживанием политбюрошных «членовозов». Ведя «толковище» с лоховатыми владельцами олдтаймерного вторсырья — старых автомобилей в ужасном, «убитом» состоянии, не на ходу. Наконец, лично гоняя приходящих «ремонтеров», объясняя им с пролетарской прямотой, что тут, в его гараже, не колхоз, а всё вокруг — не народное, а его личное, а потому в рабочий день надо работать, как при капитализме, а не делать вид, что работаешь, иначе он, Виктор, сделает вид, как при социализме, что платит…

И это всё — прахом, в буквальном смысле. Пеплом. Как споёт классик русского рока через несколько лет, «прощальным костром догорает эпоха». Виктор скрестил руки на груди, наблюдая за пламенем: вот уж точно Год Крысы, мерзотного животного. Начался со смерти его верховного покровителя, Андропова, и заканчивается гибелью его детища, уникально неповторимой во всём соцлагере, от Берлина до Владивостока, коллекции довоенных спортивных машин, каждая из которых стоит семилетней зарплаты простого советского инженера.

Мрак какой-то… Пир для злорадников и завистников, лузеров всех мастей. Также, со скрещенными руками на груди и в наброшенном на плечи мундире, наблюдал с пригорка Наполеон за пожарищем Москвы.

Из останков гаража летели не только сполохи, но и искры — это предсмертно салютовал дизель-генератор, привезенный Виктором из Европы. К тому времени он уже, правда, лишь страховал: по звонку из ЦК КПСС в дом Луёв, как их называли друзья и соседи, на зависть всей Баковке провели трёхфазное электричество, и потому напряжение не падало по вечерам, когда дачники включали свет и обогреватели-рефлекторы. Не дай бог приём, с иностранными корреспондентами, послами, «ответственными» советскими товарищами, а тут — на тебе — свет вырубили: вот тогда генератор. Теперь он погибал, по-братски деля участь на чужбине с автомобилями-иностранцами.

Виктор прокричал домашним какие-то слова, смысл которых был: «Отставить тушить!». Его привыкли слушаться. Пожарные, так быстро приезжавшие, когда Виктор платил им за непрофильные услуги на своей даче, теперь как будто ползли. Наконец приехав, они могли только пожалеть владельца гаража, выразить соболезнования по поводу безвременной кремации добра, стоившего в разы дороже всей их пожарной части.

Гараж стоял у самого забора, на пути от ворот к дому. Поджечь его можно было и снаружи — но днём, со стороны проезда, рискуя быть замеченным… в конце концов, не плескать же бензином из канистры через забор, не бросать же «коктейль Молотова»? Нет, это явно была не атака, а диверсия. Работа не внешнего врага, а внутреннего — кого-то из замаскированных «своих». Всё еще хотелось верить, что это был окурок, нечаянно брошенный мастерами на пол, а потом воспламенивший пропитанную бензиновыми парами деревянную стружку, но что-то подсказывало — не окурок. Кто-то хотел дать Виктору прикурить по-настоящему.

В тот проклятый вечер или в один из ближайших вечеров на одной из двух телефонных линий, проложенных в Викторов дом на фоне тотального московского бестелефонья, будет его друг по прозвищу Михмих:

— Вить, какой ужас… это, наверное, шпана. Завидует твоим пацанам, их заграничным шмоткам, вот и подожгли, — скажет Михмих.

— Не знаю, Михмих. Может, и шпана. Но мне почему-то кажется, что у шпаны не водятся ручки-зажигалки.

— Чего? Какие ещё ручки? — не понял Михмих.

— «Джеймса Бонда» смотрел? Ну вот. Я, признаюсь тебе честно, и сам такими пользовался…

ВЗЛЁТ ДО ПОСАДКИ

О таких принято говорить: его биографии хватило бы на троих.

Как и должно быть у людей его профиля, о его детстве почти ничего не известно. И, как полагается сюжету авантюрно-приключенческого романа, он был сиротой.

Луи — это не кличка, а настоящая, «родная» фамилия по паспорту: кое-кто из его друзей, правда, клянётся, что изначально она записывалась как «Луй», но потом, мол, то ли отец, то ли он сам ради благозвучия убрал хвостик над «и». «Франкофонность» этой фамилии восходит к французским гугенотам: впоследствии, после отсидки в сталинских лагерях, она будет ему помогать повсеместно, коронует его в короля своего жанра, возведёт его на престол Луи-короля.