За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После постройки здания, снабженного метеорологическою обсерваторией, разными научными инструментами и библиотекою, учреждение располагает еще капиталом в 700 000 долларов, проценты с которого употребляет на снаряжение научных экспедиций, выдачу премий на заданные темы и пр. Директором института в настоящее время состоит известный Ланглей (S. Р. Langley). О ходе своей просветительной деятельности Смитсонианский институт издает всегда обширные и полные интереса ежегодные отчеты под заглавием Annual Report of the Board of Regents of the Smithsonian Institution.

Мне остается описать еще в общих чертах Вашингтонскую Астрономическую обсерваторию и знаменитое учреждение Съемок Соединенных Штатов.

Вашингтонская обсерватория — это единственная здесь правительственная обсерватория, учрежденная в 1842 году для потребностей морского ведомства, но, прославившись открытием в 1877 году спутников Марса, она сделалась одним из знаменитейших учреждений этого рода во всём свете. Открытие спутников Марса сделано Асафом Голлом; теперь сын Асафа, молодой Голл, состоит здесь наблюдателем, и под его руководством я осмотрел эту обсерваторию во всех подробностях. В башне главного здания помещается старый рефрактор Мерца (объектив в 9.62 дюйма в отверстии); знаменитый же 26-ти дюймовый рефрактор Кларка помещается в отдельной большой башне, построенной в саду обсерватории. Меридианный круг Пистора и Мартинса с отверстием объектива в 84» дюймов послужил к многочисленным наблюдениям для составления известных звездных каталогов. Из работавших тут астрономов особенно известны Coffin, Hubbard, Walker, Hall, Newcomb и Gillies. Весь штат обсерватории состоит в настоящее время из 15 лиц. Местоположение обсерватории среди города весьма неудобно, и теперь уже почти готово новое помещение совершенно за городом, близ предместья Джорджтаун, куда скоро перевезут и все инструменты.

Новую обсерваторию вызвался мне показать один из старейших здешних математиков, профессор Харкнесс (Harkness), под чьим руководством и производится самая постройка. Здания готовы только вчерне, и полы еще не настланы, но мы отлично везде проходили, благодаря перекинутым доскам и пользуясь помощью рабочих. Прежде всего мы вступили в большую круглую башню, назначенную для 26-ти дюймового рефрактора. Особенность этой башни та, что пол поднимается и опускается посредством особого гидравлического механизма. Таким образом здесь не нужно будет употреблять высоких кресел и сложных лестниц, на которые приходится обыкновенно лазить астрономам чуть не с опасностью жизни. При новом устройстве пола, наблюдатель при любом положении трубы будет спокойно сидеть на обыкновенном кресле; стоит нажать особую кнопку механизма, и сам пол вместе с наблюдателем будет следовать за подниманием или опусканием окуляра. Освещение всей обсерватории электрическое, а отопляется она теплою водою. Для воды строится особая водокачка в 50 саженях от главного здания. Особенно практичным и безопасным будет помещение для библиотеки: все полки и шкафы для книг делаются только из железа и стекла.

При обсерватории будет лишь один жилой дом самого директора, все прочие астрономы будут жить в городе. Но внутри главного здания, кроме вычислительной, будут две отдельные комнаты с кроватями и всякими удобствами для дежурных астрономов га случай ненастной погоды. В настоящее время новая обсерватория совершенно готова.

В управлении съемки (Coast and Geodetic Surrey), занимающем обширное и красиво построенное здание, я был принят, как товарищ, самым радушным образом, а бывший при мне директор, или, как он здесь называется, суперинтендент, Менденхол (Т. С. Mendenhall) принял меры, чтобы я мог всё легко осмотреть. На каждом шагу я видел тут что-нибудь новое и поучительное. К сожалению, геодезические работы интересуют в настоящее время такое небольшое число специалистов, что, описывая разные подробности, я боюсь утомит внимание читателя, и потому ограничусь только объяснением весьма остроумного нового базисного прибора, изобретенного одним здешним геодезистом г. Удуорд (Woodward).

В существующих базисных приборах источниками самых крупных ошибок являются: неизвестность коэффициента расширения жезлов от теплоты и неизвестность температуры жезлов при измерении базиса. Эти два источника погрешностей совершенна исключаются в новом приборе. Жезлы, как при сравнениях с нормальною мерой, так и во время измерений базиса, имеют всегда одну и ту же температуру, именно температуру тающего льда, которая, как известно, отличается замечательным постоянством. Для этого мерные жезлы помещаются в особых желобах, наполняемых тающим льдом. При приборе имеется специальный аппарат для измельчения льда в тонкие стружки. По мере таяния, вода вытекает из сосуда чрез маленькие отверстия, сделанные на дне, а сверху подсыпается свежий лед. Верхняя часть желоба открыта и прикрывается лишь куском фланели для более медленного таяния льда в жаркую погоду. В один желоб помещается зараз 40 килограммов льда, а в течение суток или, правильнее, 8-ми рабочих часов потребно около 750 килограммов льда. Такой прибор мог быть осуществлен только в Америке, потому что здесь лед в большом употреблении, и запасы его громадны. В больших городах на каждом шагу попадаются огромные двухконные повозки с лаконическою надписью «Лед» (Ice). В этих повозках лед ежедневно развозится по частным домам, торговым и другим заведениям подобно тому, как развозятся ежедневно письма и газеты. Особых ледников при квартирах не имеется.

Заканчивая описание моего пребывания в Вашингтоне, не могу не рассказать порядков в гостинице; тут в ходу исключительно «американский план», т. е. постоялец поступает на полное содержание, и я должен признаться, что такой «план» имеет значительные преимущества перед «европейским», потому что он избавляет от множества затруднений и мелочных расходов. Тут как-то не чувствуешь, что живешь в гостинице, кажется, будто поселился в семье старого приятеля. В Европе за каждую услугу необходимо платить, и потому иной раз стараешься обойтись и без неё; здесь же все услуги уже включены в плату за комнату, и потому нет основания стесняться; притом услужливые негры сами предлагают свою помощь на каждом шагу, и это делается не из корыстных целей, а именно только из желания быть полезными. Услужливость негров особенно проявляется в столовой во время приемов пищи; вместо европейских меню со множеством блюд и соответствующими ценами, вам подают карточку тоже с бесконечным перечнем блюд, но без означения цен, так что какое бы блюдо вы ни потребовали, это совершенно безразлично, и плата вперед включена в обычную цену комнаты. Не зная названий различных блюд, я часто даже затруднялся в их выборе, и когда по моему указанию подавали что-нибудь совершенно мне не по вкусу, то слуга-негр тотчас замечал это и предлагал принести другое блюдо. На мое замечание, что это будет, быть может, еще хуже, получался ответ: «это ничего, вы попробуете; если не понравится, я принесу еще что-нибудь другое». Словом, негры угощают тут как заботливые хозяева и хлопочут только о том, чтобы вы были сыты и довольны, совершенно не сообразуясь с потраченными продуктами и собственными хлопотами. Их старания бывают подчас даже трогательны.

В большой, роскошно отделанной столовой гостиницы Ebbitt House стоить множество всегда изящно сервированных столов и копошится несколько десятков лакеев-негров. Хотя для приемов пищи назначены известные часы (завтрак от 6 до 10 ч. утра, ленч от 12 до 2-х, обед от 3-х до 6-ти и ужин от 8-ми до 10-ти вечера), но когда бы я ни входил, всегда заставал тут и суету, и еду. Один из лакеев, нечто вроде старшего и распорядителя, стоить постоянно у входа в столовую и каждому вновь вошедшему указывает свободное место у какого-нибудь стола, причём всегда лично подводит к месту, помогает садиться и тотчас наливает стакан воды со льдом. Затем является негр уже специально в ваше распоряжение и начинает расхваливать блюда, названия которых напечатаны в сегодняшней карточке. Когда что-нибудь выбрано, негр на короткое время удаляется на кухню и возвращается с громадным подносом, переполненным множеством отдельных блюдечек; расставив всё это вокруг вашей тарелки, негр только ухмыляется и наслаждается вашим замешательством. Дело в том, что подано пока только одно кушанье, а многочисленные блюдечки содержат разные приправы; это происходит от I того, что здесь в обычае даже простой картофель, например, приготовлять на десятки ладов, отличающихся лишь способом нарезки и жарения.

В Нью-Йорке над каждым столом имеется механизм, приводимый во вращательное движение общим приводом вне столовой; этот механизм отгоняет мух и навевает прохладу. В Вашингтоне — городе аристократическом, таких механизмов во имеется: подле каждого посетителя стоит негр с изящным веером в всё время махает им, отгоняя мух и с самого посетителя, и со стоящих передо ним яств. Такой порядок невольно напоминает времена крепостничества, но у нас в России всё ото давно вывелось, здесь же, несмотря на то, что освобождение рабов совершилось почти одновременно с отменою крепостного права в России, барские привычки еще в полном ходу, и негры остаются прекрасными слугами. Замечу еще раз, что всё это делается бескорыстно, потому что неграм, услуживающим за столом, и вообще прислуге в гостинице даже запрещено брать с постояльцев деньги. Оригинально еще, что по окончании пищи каждому посетителю подается небольшая, обыкновенно цветная, стеклянная чаша с теплою водою. В эту воду погружают концы пальцев, которые и обтирают затем салфеткою. Эта тоже барская привычка мне однако понравилась, так как после множества сладких блюдо пальцы неизбежно делаются липкими.

XXII. Пещера Лурей и Природный мост

В Вашингтоне при любезном содействии знакомых профессоров, я почти окончательно наметил путь следования дальше. Хотя главными целями путешествия были посещение полевых геодезических работ в штате Канзас и осмотр Ликовской обсерватории близ Сан-Франциско, однако, попутно мне хотелось видеть те семь чудес нового света, которыми так гордятся американцы и которые они считают более замечательными, чем известные семь чудес старого света. Американские чудеса суть: Ниагарский водопад, Иеллостонский парк, Мамонтова пещера, Сад Богов в Колорадо, исполинские деревья в Калифорнии, Природный мост в Вирджинии и Бруклинский мост в Нью-Йорке. Кроме этого, я решил останавливаться, конечно, и в других более или менее достопримечательных местах.

Получив множество полезных указаний и напутствуемый самыми добрыми пожеланиями, я выехал из Вашингтона по железной дороге Бальтимора и Охайо (Baltimore and Ohio Railroad), которую американцы, любящие краткость в словах и выражениях, называют просто Би энд О (В and O). Тотчас за городом начинается довольно дикая, почти девственная местность вверх по долине реки Потомак. На станции Шенедоа (Shenadoah Junction) я вышел из поезда и пересел в дожидавшийся уже у той же платформы, с другой стороны, поезд железной дороги, проложенной весьма недавно вдоль живописной долины между двумя почти параллельными хребтами Голубых гор (Blue Ridge) на востоке и Северных (North Mountains) на западе. Оба хребта имеют довольно значительную высоту от 2000 до 4000 футов и сплошь покрыты лесом, по большей части дубовым. Эта долина, находящаяся уже в штате Западная Вирджиния, замечательна в историческом отношения — тут происходило много сражений в последнюю войну между северянами и южанами.

Через несколько часов я прибыл в городок Лурей (Luray), живописно расположенный на речке Шенедоа (Shenadoah) и представляющий ряды простых деревянных домиков. Выделяются только несколько деревянных же гостиниц, очень красиво построенных в стиле времен королевы Анны: это двухэтажные здания с обширными верандами по сторонам, опирающимися на множество столбов с затейливыми резными украшениями. Все гостиницы построены всего несколько лет назад по случаю открытия вблизи новой пещеры. Получив в проводники мальчишку-негра и наскоро закусив, я немедленно отправился в пещеру.

Проводник рассказал мне дорогою, что до открытия пещеры их город был ничтожен, и к нему не было даже железной дороги. В тех местах, под которыми открыта пещера, мальчишки часто охотились за кроликами, и это обстоятельство дало повод предполагать, что тут существуют пещеры. Между старожилами сохранялась, кроме того, легенда о какой-то пещере, в которой скрывались еще индейцы, но потом о ней совершенно забыли, и самый вход в пещеру давно зарос кустами. Но вот, в апреле 1878 года два брата Кампбель с фотографом Стебином, путешествуя по окрестностям, остановились в Лурее и, выслушав легенду о пещере, решились приступить к розыскам. Они бродили и копали землю несколько месяцев, истратили не мало денег, но всё напрасно. Окрестные жители прозвали их «пещерными крысами» и осыпали насмешками. Только в августе один из братьев Кампбель открыл довольно значительную впадину, заросшую сорными травами, из которой виднелась как бы подземная галерея. Проникнув в эту галерею, Кампбель неожиданно провалился и, получив довольно тяжкие ушибы, стал звать на помощь, но никто не слышал его криков. К счастью, у него были при себе спички и свеча; и вот, осветив свою невольную темницу, он увидал обширный грот со множеством весьма красивых сталактитов, очень разнообразных по форме и цвету. Через некоторое время товарищи заметили исчезновение своего спутника, разыскали впадину, проникли в пещеру уже при помощи веревки и спасли несчастного. Выйдя на поверхность земли, друзья никому не сказали о сделанном открытии, а только поспешили купить участок земли, где находился вход в пещеру. Окружающая местность не отличалась плодородием, и прежний владелец охотно уступил свой участок за бесценок. Но когда братья вернулись и, приступив к систематическим исследованиям, открыли множество извилистых ходов и гротов поразительной красоты, то прежний владелец подал жалобу и стал домогаться особого вознаграждения. Между тем братья успели разгласить о своем открытии; образовалась акционерная компания для постройки железной дороги в Лурей, и ей-то они продали свой участок уже за 40 000 долларов. Город получил известность, стали строить гостиницы, и жители начали обогащаться на счет приезжих. Знаменитый Смитсонианский институт снарядил сюда экспедицию ученых, которые исследовали и вписали пещеру, а также открыли в окрестностях множество курганов, выстроенных еще индейцами, быть может, тысячи лет тому назад. По общим отзывам, Лурейская пещера если и не отличается значительными размерами, зато по красоте отложений и некоторым геологическим особенностям — одна из замечательнейших на всём земном шаре.

Добравшись до вершины холма, под которым находится пещера, я вошел в небольшой деревянный дом, построенный над самым входом в пещеру. В нижнем этаже этого дома живут сторожа, а в верхнем имеется комната для посетителей, и тут же продают образчики сталактитов и фотографические виды внутренностей пещеры. За обозрение взимают по одному доллару с человека, и осматривать можно во всякое время дня и ночи. Говорят, бывали дни, когда пещеру посещало по 1000 человек и даже более. Обыкновенно спускаются группами по 10 человек, во теперь нас набралось всего четверо, так как сезон путешествий еще не начался. Американцы избегают жары и путешествуют преимущественно в конце лета и осенью. В провожатые явились один белый и два негра. Каждому из нас дали по особому шандалу с тремя свечами и объяснили, что устроенное в пещере электрическое освещение теперь не действует вследствие порчи проводов; впрочем, здесь спускаются всегда со свечами, потому что электрические фонари расположены только в некоторых наиболее обширных гротах, а в прочих всегда могильная темнота. Главный проводник оказался весьма милым и разговорчивым джентльменом и сообщил курьезный случай: на днях одна дама, осматривавшая пещеру ночью, была так восхищена всем виденным, что решила спуститься еще раз, но уже днем, чтобы лучше рассмотреть все достопримечательности при дневном свете!

Итак, вооружившись свечами, мы начали спускаться по узкой, но хорошо устроенной лестнице. Глубина этого первого спуска не велика, саженей 5, но отдельные ходы пещеры лежат на глубине 40 саженей (абсолютная высота долины около 115 саженей). Тотчас по выходе из спусковой галереи, мы очутились в обширном гроте, называемом Сени (Entrance), среди которых находится огромный сталагмит в виде колонны в 20 футов в диаметре и более 30 футов высоты; этот сталагмит назван колонною Вашингтона. Кругом и по стенам грота висит множество красивых сталактитов, между которыми кое-где выделяются блестящие кристаллы кварца. Колонна изборождена желобками и имеет оригинальный желтовато-красный цвет, происходящий, вероятно, от примеси окиси железа. Затем мы двинулись по длинному и извилистому ходу, соединяющему первый грот со следующим. В этом проходе замечательно место, называемое фиш-маркет — пространство на стене, покрытое множеством больших и малых сталактитов, напоминающих своим наружным видом рыб, развешенных для продажи. По этим сталактитам медленно струится вода, так что они всегда мокры и при своей разнообразной окраске действительно напоминают рыб с темными спинками и беленькими брюшками. Длина «рыб» не более 2-х футов, но они очень красивы и приковывают внимание проходящих.

Следующий грот представляет весьма неправильный пол как бы с огромными ступенями, почему самый грот назван театром. Надо заметить, что тут вообще каждое место, каждое сколько-нибудь оригинальное образование получило свое название или в память открывателей, братьев Кампбель, или других лиц, или всего чаще по сходству с каким-нибудь предметом. За театром, вдоль стены снова выделяется множество сталактитов — это ботанический сад; действительно, отдельные колонки и сосульки очень перепутаны и при некотором напряжении фантазии могут напомнить стволы деревьев и кустов. Далее мы вышли в обширный грот, называемый Elfin Ramble (прогулка духов). Он имеет 500 футов длины, 300 футов ширины и различную высоту от 3-х до 20-ти футов. Потолок, или свод, грота представляет множество висящих сталактитов самой причудливой и разнообразной формы, пол же его почти совершенно ровный. При самом входе расположена красивая арка, фантастически перекинутая с одной стороны на другую; она называется натуральным мостом и, очевидно, представляет часть твердой известковой породы, не размытой продолжительным действием воды. На краю грота имеется обширная впадина, весьма значительной глубины, называемая пропастью Плутона. Подле неё небольшое углубление, постоянно наполненное чистою прозрачною водою, — это хрустальный ключ (Cristal spring). Тут лежит кружка, и каждый может испить воды, весьма приятной на вкус. Прозрачность воды такова, что на первый взгляд кажется, будто углубление совершенно пусто, и надо опустят туда руку, чтобы убедиться, что оно действительно наполнено до краев водою. Осветив издали пропасть Плутона, проводник обратил наше внимание на выделяющуюся на темном фоне стены белую фигуру из выпуклых сталактитов, напоминающую человека, окутанного простынею. Эта фигура названа привидением и пугает иногда нервных дам. Наконец на самом краю грота, мы увидели несколько настоящих человеческих костей. Когда они были впервые открыты и было доказано, что это действительно не камни, везде тут валяющиеся, а кости, и притом человеческие, то явилось несколько предположений о том, откуда они взялись? Одни полагали, что это кости случайно попавшего сюда индейца, другие придавали появлению костей романический оттенок, будто это кости прекрасной индианки, спустившейся в пещеру вследствие неразделенной любви и погибшей затем от недостатка пищи. Какой-то старый солдат конфедератской армии, несколько лет тому назад посетивший пещеру, высказал предположение, что это кости его товарища! Он уверял, что во время стоянки его отряда под Шефердстауном (более 100 верст отсюда) его товарищ открыл какую-то небольшую пещеру и, спустившись в нее в другой раз, уже более не возвращался. Быть может, это был просто предлог для побега из армии, что случалось тогда довольно часто. Но старый ветеран убежден, что его товарищ заблудился, затем разными подземными ходами проник, вероятно, наконец сюда, и здесь, уже в нескольких шагах от выхода на свет Божий, погиб от голода и истощения сил. Ученые исследователи пришли однако к заключению, что эти кости принадлежат человеку доисторическому, каменного века. Впрочем, что пещера посещалась людьми и прежде — можно заключить по недавно найденным куску древесного угля и ясно отпечатанному на мягкой глине следу человеческой ступни.

Привидение в пещере Лурей.

В описываемом гроте очень много весьма разнообразных и причудливых сталактитовых образований, например, одно положительно напоминает настоящий швейцарский домик, а на краю грота, противоположном пропасти Плутона, видно образование в форме простертой руки ребенка, даже с отдельными пальцами.

Вообще известковые образования как здесь, так и в других пещерах представляют по большей частя совершенно отвесные фигуры: сталактиты, спускающиеся с потолка, и сталагмиты, поднимающиеся с пола; но в пещере Лурей открыт еще третий видь известковых отложений, не встречающийся в других пещерах, именно геликтиты — нарастающие в горизонтальном направлении, причём конец такого образования загибается затем вниз или в сторону. Геологи объясняют это явление тем, что в таком месте, в стене, образуются кристаллы, которые, смотря по случайному положению первого из них, растут сообразно направлению своих осей и потому могут иногда расти и горизонтально. Далее кристаллизация, в связи с явлением волосности дает иногда начало образованию, идущему вверх — образованию, которое не есть однако сталагмит. Здесь есть одно чрезвычайно замечательное отложение, называемое коническою бомбой (Conical shot). Оно представляет вертикальную продолговатую массу, держащуюся у стены двумя горизонтальными придатками. Это комбинация геликтитов, сталактита и сталагмита.

После нескольких переходов мы вышли затем в наибольший грот пещеры — в так называемую залу гигантов (Giants Hall) — обширное пространство со множеством величественных сталактитов, спускающихся с середины потолка почти по правильному кругу и образующих внутри залы отдельный и чрезвычайно красивый грот. Поднимающиеся же снизу огромные сталагмиты напоминают большие канделябры. Высота грота по середине не менее пяти саженей. Около одной из стен имеется прекурьезное образование, названное дамским туалетом. Проводник уверял, что это туалет Дианы и показать тут же вблизи впадину с водой, которая служила ей ванною. Далее со стены свешивается как бы огромное одеяло, представляющее ряд мелких сталактитов, сплошь сросшихся в одно целое. Это одеяло настолько тонко, что когда проводник осветил его сзади — оно просвечивало красивым красновато-желтым светом. К подобным же образованиям принадлежат расположенные в других местах пещеры: вуаль титана, грот с занавесью и кожаный рынок.

Коническая бомба.

Вообще особенность и красота пещеры Лурей заключаются в том, что в ней почти нет голых стен. Каждое место представляет замечательные и причудливые сочетания известковых отложений, наросших в продолжение веков. По исчислению геологов, эта пещера должна уже существовать не менее 7 000 000 лет и это лишь с тех пор, когда начали отлагаться сталактиты. Раньше этого должна была образоваться самая пещера, на что тоже требовались миллионы годов, потому что растворение известковых горных пород водою источников, насыщенных угольною кислотой, происходить чрезвычайно медленно. Замечу кстати, что образование сталактитов не может происходить в каждой пещере; необходимо совместное существование целого ряда благоприятных к тому условий, причём главнейшее — это постоянный приток свежего воздуха, чтобы вода, насыщенная раствором навести, постоянно испарялась и отлагала при этом известь в виде сталактитов. Все благоприятные условия существуют в пещере Лурей, и вот почему здесь такой чистый и легкий для дыхания воздух.

В одном из закоулков грота гигантов имеется причудливое образование, названное шатром сарацина или палаткою султана. Это — значительное понижение потолка, переходящее в обрывки сталактитов. В середине шатра стоит невысокий, вверху почти плоский сталагмит, долженствующий представлять трон или седалище султана. Неподалеку расположены две высокие колонны, из которых одна, опускаясь с потолка, не доходит до пола, а другая, поднимаясь с пола, не доходит до потолка. Действительно замечательно, что здесь, рядом, в течение веков, выросли: сталактит без соответствующего ему сталагмита и сталагмит без соответствующего ему сталактита.

Однако трудно описать все здешние чудеса; мы совершенно затерялись во множестве переходов с расширениями и сужениями. Темнота и перебегающие тени от нас самих и от бесчисленных сталактитов и выступов по стенам сообщают посетителям какое-то мистическое настроение, вызывают новые чувства, незнакомые созерцателям надземных чудес природы. Не могу однако не упомянуть еще о небольшом сравнительно образовании — о фонтане слез. Это ряд маленьких бассейнов, расположенных в несколько ярусов, одни над другими, и до краев наполненных чистою, прозрачною водою. Вода из верхних бассейнов последовательно переливается в нижние и образует самые стенки бассейнов, представляющие нитевидные, сросшиеся между собою сталактиты. Образование идет здесь непрерывно; бассейны растут и в настоящее время, хотя, конечно, чрезвычайно медленно. Красота «фонтана слез» просто поразительная: каждая стены имеет другой цвет — от снежно-белого через все оттенки желтого, красного и голубого до темно-бурого. Перечислю еще следующие образования: колонна императрицы — совершенно белый сталактит, представляющий как бы тип абсолютной чистоты, верблюд, камень Магомета, каскад, колонна Прозерпины, замерзшие капли, зуб мамонта, Робинзон Крузе, коралловый источник, крыло ангела и т. д. Одна группа сталактитов названа даже Иисусом Христом, благословляющим детей.

Зала гигантов.