Психология убийства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

. Фрейд 3. Мы и смерть//С. Рязанцев. Танатология. — СПб 1994.

. Фрейд 3. По ту сторону принципа наслаждения//С. Рязанцев. Танатология. — СПб., 1994.

. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. — М., 1994.

. Фромм Э. Иметь или быть. — М., 1990.

. Фромм Э. Адольф Гитлер: клинический случай некрофилии — М..1992.

. Фромм Э. Душа человека. — М., 1992.

. Фрезер Д. Д. Золотая ветвь. — М., 1986.

. Фрезер Д.Д. Фольклор в Ветхом Завете. — М., 1985.

. Хекхаузен К. Мотивация и деятельность. — М., 1986. Т. 1.

. Чанышев А.Н Трактат о небытии//Вопросы философии 1990. № 10.

. Мазохисты способны быть не только жертвами, но и преступниками. А. В. Якубова описывает случай мазохизма у лица, обвинявшегося в развратных действиях в отношении несовершеннолетних. Этот случай настолько уникален, что я позволю себе привести значительные выдержки из ее статьи. В., 27 лет. С 6 месяцев состоял на учете у психоневролога. Воспитывался матерью и бабушкой, отца не знает. В развитии отставал от сверстников. Неоднократно госпитализировался в больницы с диагнозом "остаточные явления органического поражения центральной нервной системы врожденного генеза с выраженным церебрастеническим синдромом". Освобожден от службы в армии. Работал электриком.

Приблизительно в 12 лет у него появилось сексуальное влечение к однокласснику. Стал фантазировать, представлял себя лежащим на рельсах перед приближающимся поездом, где машинистом был его одноклассник, испытывал половое возбуждение. В 13 лет возникло желание нюхать одежду своего возлюбленного. Во время уроков физкультуры приходил в раздевалку, где нюхал носки, белье, если оно было грязным, половое возбуждение было сильнее. С 18 лет стал стремиться к непосредственным контактам сначала со своим троюродным братом, а затем с маленькими мальчиками, живущими по соседству. Приглашал их к себе домой, раздевал, просил мочиться и плевать себе в рот, ел их испражнения, целовал ноги, ягодицы, половой член, испытывал сильное сексуальное возбуждение. По вечерам фантазировал, представлял действия, которые совершал днем, мастурбировал. Завел себе специальный альбом, где хранил волосы своих партнеров, обводил контуры их половых членов, рук и ног (Якубова А. В. Преступники с садомазохистским влечением//Сексуальные преступники / Под ред. Ю. Антоняна. — М., 1992).

. Следующий пример весьма красноречив для иллюстрации исключительно разрушительной, некрофильской личности.

Фукалов, 23 лет, в феврале 1996 года, ночью, в течение 30 минут ножом убил в доме своего знакомого 8 человек, в том числе трех детей и четырех женщин. Конфликт начался с того, что он в начале первого часа ночи в состоянии несильного алкогольного опьянения пришел в дом своего знакомого П. потребовать свои 50000 рублей. Однако П. деньги не отдал и стал вместе с женой выталкивать Фукалова из комнаты, а поскольку последний сопротивлялся, ударил его ножом в бедро. Фукалов побежал домой (жил он недалеко) схватил нож и бросился обратно в дом П. Тот пытался от него скрыться, но Фукалов догнал его и нанес ему 35 ударов ножом, вернувшись в дом, его жену ударил ножом 20 раз, дочь, 19 лет, — 10 раз, здесь же убил трех спавших детей, а затем — двух женщин — соседок, причем и им нанес множественные повреждения.

Убийца признается в совершенных преступлениях, достаточно подробно рассказывает обо всех обстоятельствах, не ссылаясь на запамятовывание отдельных событий и опьянение, однако ничем не может объяснить все нападения, кроме одного — на П. По словам Фукалова, он был просто взбешен тем, что потерпевший вначале не отдавал деньги, а потом еще и ударил ножом. Почему убил всех остальных, ему самому непонятно.

Изучение личности и жизни Фукалова показало следующее.

Родился и вырос в семье, отношения в которой были неоднозначные. Мать, по его словам, "по-видимому, любила меня. Отца же я ненавижу, поскольку он был ко мне очень жесток". Окончил школу, затем училище, служил в армии, где познакомился со своей будущей женой. В последние два года часто пил.

Фукалов всегда был чрезмерно агрессивен и жесток, его очень волновал вид крови. Его жена показала на допросе, что "если случайно порежется, то любил внимательно рассматривать появившуюся кровь, становился возбужденным, часто повторял: "Кровь... кровь...", менялся в лице, становился озлобленным".

Сам Фукалов рассказал в беседе следующее: "На воле я руки свои резал всего несколько раз, а когда арестовали, то в камере резал много раз. Мне это нравилось, невроз пошел; вид крови возбуждает, появляется ненависть, агрессия, хочется большего чего-то. В детстве видел, как резали свиней, потом помогал резать, била дрожь, чтобы быстрее резали, подставлял кружку под кровь и пил ее, пил ее всегда. Чувствовал прилив сил, энергию, наслаждение. Ел сырое мясо — баранину и свинину, это тоже часто было. Когда вспарываешь животное, очень заводит запах, исходящий от него, я его вдыхал, нравились испарения от тела. Когда уже туша разделана, то настроение портилось, потому что запаха не было. Я обижался, если мне не давали зарезать и кровь теряется для меня или мне мало нальют.

Я все время занимался спортом, особенно боксом. Хотел стать сильным, чтобы отомстить за обиды тем, кто меня в детстве обижал. Бил, чтобы видели другие. Когда у них появлялась кровь, я старался еще сильнее бить, от их крови у меня появлялось еще больше силы. Когда на тренировках бил грушу, бил неистово, однажды порвал грушу и из нее посыпались опилки. Когда бью человека, трудно остановиться, иду до конца, пока не увижу, что он не шевелится. Кровь возбуждала. И еще меня возбуждал страх в глазах того, кого я бил. Дрался два раза в месяц, даже в армии. Во сне (еще до ареста) мне время от времени снилось, что я кого-то убиваю. Жестокость у меня пошла от отца.

Вообще я смеюсь редко, и на воле тоже. Шутить часто не люблю, хорошее настроение бывает редко. Жизнь мне ничего не дала. Пусть расстреливают, мне без разницы".

Приведенные данные позволяют выявить ведущие личностные тенденции Фукалова. Весьма красноречиво его отношение к крови, ее употребление, постоянные драки и бесчеловечные избиения до того, пока "он не шевелится". Кровь возбуждала убийцу, доводила до неистового состояния, перед забоем скота он дрожал до тех пор, пока не представлялось возможности выпить кровь. Характерно, что в условиях свободы он резал себе руку всего несколько раз (точнее, — два раза), но делал это многократно (левая рука изрезана у него очень сильно) после ареста, т.е. когда лишился возможности видеть и пить кровь животных и избивать до крови своих противников. Следовательно, "общение" с кровью было для него необходимостью. Она выступает не только стимулятором его жестокой активности, но и на бессознательном уровне символизирует смерть, к которой Фукалов, как можно полагать, активно стремился.

О том, что этот человек убивал ради убийства, т.е., так сказать, обслуживал смерть, свидетельствует не только его тяга к крови людей (в том числе своей) и животных, не только частые и свирепые драки, но и то, что он неистово нанес множественные повреждения своим восьмерым жертвам — более ста.

У Фукалова наличествуют признаки, которые Э. Фромм относил к типично некрофильским: малоподвижное, неулыбчивое лицо ("...я смеюсь редко, шутить часто не люблю, хорошее настроение бывает редко"), голос спокойный, ровный, невыразительный. Возможность казни его не слишком волнует, и на общем фоне его высказываний и поступков слова: "Пусть расстреливают, мне без разницы" представляются правдивыми.

В целом мрачный тон рассказов (их ниже я привожу частично) по картинкам ТАТ. Уже рассказ по первой картинке ("Мальчик и скрипка") свидетельствует о серьезных и непреодоленных трудностях детства ("Не получается на ней играть. Нелюбимый инструмент, а заставили по прихоти родителей. Думает, что делать. Научится до среднего уровня. Потом забросит") и конфликтах с матерью. Так, по картинке "женщина в дверях" последовал рассказ: "Застала своего ребенка за чем-то непристойным. Ее лицо выражает возмущение, злобу. Чувствуется, что она постоянно наказывает детей за проступки". Очень возможно, что здесь всплывает воспоминание о том, что в детстве испытуемый был застигнут матерью во время совершения чего-то непристойного, в связи с чем актуализируется образ строгой и требовательной матери и чувство вины перед ней.

Тема отношений с матерью развита в рассказах по картинке "Пожилая женщина и молодой мужчина": "он нерешительный. Не может сказать ни в глаза, ни за глаза. У них отношения... (длительная пауза. — Ю.А.) ... хорошие, скорее добродушные, он старается угодить ей. Они любят друг друга. Но она очень гордая, требовательная, принципиальная. Он ей не доверяет". Здесь спроецирована не только собственная слабость и в первую очередь нерешительность, что Фукалов пытается компенсировать жестокой агрессией. Он явно старается завладеть расположением матери ("...старается угодить ей"), следовательно, она уделяет ему недостаточно внимания и любви. Не случайно в этой связи его уточнение, что у них отношения скорее добродушные, чем хорошие. С учетом этого фраза: "Они любят друг друга" скорее идеал отношений матери и сына, чем реальность.

Неблагополучие, даже трагичность в отношениях родителей и детей и в рассказе по той картинке ТАТ, в которой испытуемый различил "бабушку и ее взрослую дочь" (№ 10). Здесь вторично проявится чувство вины перед ней: "Дочь очень любит свою мать. В чем-то она виновата перед ней, что-то у нее во взгляде есть, нерешительность какая-то". Зависимость от матери установлена и при применении теста "Нарисуйте человека".

В целом Фукалов — крайне агрессивная, грубая, жестокая, незрелая и инфантильная личность, которая совершенно не умеет контролировать свои эмоции и стремится к укреплению своей мужественности. У него наблюдаются трудности в установлении социальных контактов и плохая адаптация, что он пытается компенсировать с помощью свирепого насилия. Это — ярко выраженный некрофил, убивающий ради убийства, в чем и состоит смысл, мотив его поведения.

Излишне доказывать и исключительную опасность такого человека. 48. В воспоминаниях И. Одоевцевой есть любопытный рассказ. Она встретила Н. Гумилева с Блюмкиным, убийцей германского посла Мирбаха. "Огромный рыжий товарищ в коричневой кожаной куртке, с наганом в кобуре следовал за поэтом по пятам и декламировал его стихи. Узнав, что этот детина не кто иной, как сам Блюмкин, холодный и надменный Н. Гумилев вдруг сразу изменился в лице:

"Блюмкин? Тот самый? Убийца Мирбаха? В таком случае — с большим удовольствием. — И он, улыбаясь, пожимает руку Блюмкина. — Очень, очень рад..." Эту же сцену, увы, описывает и сам Н. Гумилев в своем стихотворении "Мои читатели":